Мистер Джей достал из сумки несколько украшений и непонятны предметов, разложил их на столике между креслами.
— Артефакты — это предметы, внутри которых хранится преобразованная энергия. Пользоваться ими могут даже люди. Использовать артефакты можно по-разному. К примеру, как хранилище энергии или как ключ, открывающий разные замки. Ты всё понимаешь, мисс Андея?
— Да, — согласилась я, неотрывно глядя на одни из предметов на столе — тонкую золотую цепочку, с открывающимся медальоном. Не знаю, что в ней было такого, но я не могла отвести взгляд. Чем-то она притягивала, чем-то непостижимым.
— Попрошу ничего не трогать, — предупредил мистер Джей. — Это может быть небезопасно. Так вот...
В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, навязчивый помощник вошёл в зал, добродушно улыбнулся и сказал:
— Одиннадцать часов, Андея. Вам пора собираться на учёбу.
— Что?! Нет!
— Оу, — мистер Джей взглянул на запястье. — Что-то мы задержались.
— Я не хочу! — возмущённо выкрикнула я. Как так то? Почему именно сейчас?! — Может, сегодня не пойду? В качестве исключения?
— Увы, но нет.
— Учёба — это важно, мисс Андея. Я помню время, когда сам был в твоём возрасте и хорошо понимаю...
Нет, не может быть. Всегда в самый неудачный момент. Ненавижу учиться! Меня распирала обида и злость, а взгляд снова упал на медальон. Артефакт… А ведь это то, что может дать мне возможность тоже почувствовать себя регентом. Одним пальчиком, всего на секунду. Я украдкой взглянула на мистера Джея. Тот увлёкся рассказом о своём беспечном детстве и не смотрел ни на столик, ни на меня. Потянулась к нему — к медальону. Благо, столик был совсем близко и ко мне так никто и не повернулся — я смогла прикоснуться к частичке магии.
Ощущение было такое, словно меня сильно ударили в грудь. Из лёгких выбило весь воздух, в глазах потемнело. Только боли не было. Голоса мужчин уплыли на задний фон, и я на мгновение погрузилась в абсолютную всепоглощающую тьму. Мир вокруг исчез, я потеряла сознание.
— Как можно было оставить без присмотра эти... Кто вообще дал тебе право тащить сюда эти игрушки?!
— Мистер Аттейн, прошу вас, успокойтесь. Ничего страшного не произошло.
— Ничего страшного?! Ты только взгляни на неё!
— Это продлится совсем недолго. Она скоро придёт в себя.
Знакомые голоса вытаскивали меня из странного сна, возвращая в реальность.
— Да чёрта с два, Джей! Мы договаривались, что с ней ничего не случится! — выкрикнул первый голос, злой и напряжённый.
— Я не принёс и не сделал ничего, что действительно могло навредить ей, — терпеливо убеждал второй. — Но, мистер Аттейн, вы должны были понимать, что магия — небезопасное искусство. И вероятность того, что что-то могло случиться, была достаточно велика...
Мне часто снились кошмары, два-три красочных и реалистичных за месяц. Так было всю мою осознанную жизнь, так что я считала себя экспертам по страшным снам. Думала, что за эти несколько лет увидела всё, что только могло присниться, но, как оказалось, это была ошибка. То, что происходило со мной после прикосновения к артефакту, определённо можно было назвать сном, но каким? Я словно находилась в бесконечной темноте, наполненной чем-то чужим, чем-то тяжёлым и неприятным. Ничего не происходило, никого вокруг не было, но на меня словно давили чьи-то взгляды. Я так и не смогла привыкнуть к этому чувству. В какой-то момент поняла, что оно притупляется, уплывает куда-то. Приближалось пробуждение. Наконец всё вернулось в норму, и как только это произошло, я забыла все ощущения этого сна и то, о чём в нём думала.
Я лежала на большой мягкой кровати, а рядом сидел папа и гладил меня по волосам. Его прикосновения были такими нежными. Я попыталась улыбнуться, но всё ещё не могла пошевелиться. Папа редко был рядом, его постоянно занимала работа. Но когда такие моменты, как сейчас, всё-таки наступали, мне хотелось растянуть их как можно сильнее.
Шли минуты — а может часы или секунды? Чувство теплоты от папиных прикосновений вдруг исчезло, и, когда я наконец смогла открыть глаза, рядом никого не было.
Я сладко потянулась. Комнату освещал оранжевый свет заката. Неужели я проспала так долго? Стоп… а где папа? Я быстро вскочила с кровати, вышла из комнаты. С первого этажа доносился любимый голос. С каждым моим шагом он становился всё громче.
— Как только она очнётся, удостоверься, что она в порядке, и сообщи мне. И только тогда ты будешь свободен. Если же в течение двух часов она так и не…
— Папа! — я прыгнула ему на спину, крепко обняла.
— Ан… очнулась всё-таки. Ты в порядке?
— Да, всё хорошо.
Я осмотрелась. Чуть в стороне стояли мистер Джей и назойливый помощник. Слишком много зрителей. Я взяла папу за руку, потянула в сторону своей комнаты.
— Пойдём, я тебе всё расскажу.
Он погладил меня по волосам, но не поддался.
— Прости, я и так сильно задержался.
— Ты что, опять уходишь?! Серьёзно? Твою дочь чуть не убило магией, а ты уходишь?
Он быстро оглянулся на зрителей, затем отвёл меня в сторону и тихо сказал:
— Ан, пойми, у меня серьёзные проблемы на работе. Я не могу надолго отлучаться.
— Опять… а я уже обрадовалась.
— Вот разберусь и устрою себе неделю выходных. Проведём их вместе. Так, как ты захочешь.
— Правда?
— Правда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Ладно… Я тебя люблю.
— Я тебя тоже. Ты точно в порядке? — уже громче спросил папа.
— Конечно.
— Хорошо. А-то кое-кто, — он грозно посмотрел на мистера Джея, — сильно пожалел бы, что заявился в этот дом.
— Пап, не надо…. Кстати, — я всё-таки не сдержалась, — он мне столько интересного показал и рассказал! Это просто невероятно!
Папа удивлённо посмотрел на меня. Увидев моё восхищение, немного смягчился.
— Я рад, что смог угодить тебе, мисс Андея. — Мистер Джей улыбнулся мне.
Он всё ещё был абсолютно спокоен. Раньше я не встречала людей, которых не испугал бы папин гнев, и это ещё больше плднимало нового знакомого в моих глазах.
— Ты свободен, — холодно сказал ему папа.
Мистер Джей ушёл в коридор. Ещё раз коснувшись моих волос, папа последовал за ним. Я тоже побежала следом.
— А вы ещё придёте, мистер Джей?
Он накинул чёрное пальто, загадочно улыбнулся.
— Может быть.
И они ушли. Несколько секунд я смотрела на входную дверь, потом поплелась к лестнице. Дом снова неприятно опустел и будто бы стал немного серым.