Эбби услышала Его тихий рык, а затем почувствовала, как врезалась во что-то твердое и массивное. От неожиданности она покачнулась, но устояла на ногах, потому что Дарен обхватил её талию и прижал к себе. От его близости по телу вновь разлилась мощная ледяная волна, вызывая целый миллион самых крошечных мурашек. Она медленно подняла свои глаза, мгновенно осознавая, что вновь тонет в родных синих глубинах. От недавнего раздражения не осталось и следа. Его смыло всё той же волной, а всё, что осталось, – лишь чувственный, пьянящий разум хмель.
– Справлялась с ситуацией? – Тихо переспросил Дарен, не прекращая смотреть ей в глаза. – Ты действительно не понимаешь, насколько опасны эти места? Дикая прерия – это не оживленные улицы Нью-Йорка. Здесь существуют свои, безжалостные законы, и их диктует природа. – Эбби не шевелилась, боясь сделать даже обыкновенный вдох, потому что Он мог услышать, как сильно бьется её сердце. – Да, койоты не нападают на людей. Они привыкли сосуществовать вместе с племенами. Но инстинкты, – вот то существенное, что отличает человека от зверя. И когда ты подошла к её детенышу, единственное, о чем она думала в этот самый момент, – как сильно хочет тебя растерзать. А теперь представь, что бы с тобой было, не появись вовремя сказочный рыцарь, решивший исполнить свой доблестный долг.
Эбби молча смотрела на Него, чувствуя, как пульс начинает стучать в ушах всё сильнее и громче. Наверное, она могла бы упрямиться и дальше, но стоило ли оно того? Ведь она на самом деле подвергла себя опасности. И, начав возражать, лишь доказала бы всю абсурдность ситуации.
– Ты прав, – прошептала она, – мне нужно было быть более осмотрительной.
Раньше Эбби и подумать не могла, что этот человек будет способен делать её такой… такой зависимой. От воздуха, который Он вдыхает. От частоты ударов, с которой бьется Его пульс. От прикосновений, которые заставляют терять волю… от Него… и тех ощущений, которые она испытывала, когда Он находился так близко и одновременно так далеко.
Словно прочитав её мысли, Дарен отвел глаза и, прервав зрительный контакт отстранился, выпустив её из своих объятий. Холод. Вновь этот лютый, невообразимый холод.
– Ты не захотела спорить, – пройдя немного вперед, произнес он, – почему? Что изменилось?
Эбби сложила на груди руки и, лишь полностью выровняв дыхание, зашагала следом.
– Многое, – ответила она, осторожно поднимая глаза на небо, – и я в том числе.
Дарен отреагировал на её слова, – она видела, чувствовала, знала, – но совершенно ничего не ответил. Продолжали идти в полной тишине и на некотором расстоянии, каждый был поглощен собственными мыслями. Они молчали довольно продолжительное время: солнце уже давно взошло, а небо потеряло свои багряные краски, уступив место воздушному, нежно синему цвету.
Эбби ощутила, как сжался желудок. Впервые она вспомнила, что ничего не ела уже целые сутки. Да, в последнее время отсутствие обедов и ужинов в её уплотненным расписании не было чем-то редким и необычным, – она могла не вспоминать о еде долгими часами: с утра и до самой ночи, а то и следующего дня, но сейчас отчего-то ощущала чувство голода намного острее, чем обычно. Она открыла было рот, собираясь сказать об этом вслух, но передумала. Сказать о голоде, значило бы остаться здесь ещё на несколько часов. С Ним.
Нет. Не стоит ничего говорить. Будет лучше, если она промолчит. В конце концов, это не настолько серьезно и за несколько часов с ней ничего не произойдет.
– Где вы приземлились? – Спросил Дарен, не поворачивая головы.
– На том же месте, что и ты, – ответила она, узнавая местность вокруг, а затем осторожно добавила, – но твоего вертолета там не было.
Он немного помедлил. Обдумывал, что сказать? Или же не хотел говорить вовсе?…
– Да. Не было.
Его ответ прозвучал отстраненно и резко. Поняв, что на этом их разговор окончен, Эбби не сказала ни слова. Возможно, Он делал всё правильно. Через несколько минут они расстанутся и впредь больше никогда не увидятся. Так к чему были эти пустые разговоры? Зачем?
– Фея моя, а ты уверена, что вы сели именно здесь?
– Что? – Резко вскинув голову, Эбби замерла. Она даже не успела отчитать Его за новое «прозвище», которым оказалась наречена, потому что в эту минуту у неё появилась проблема намного глобальнее. Осознание происходящего пришло не сразу, но, когда это случилось, она не сдержала обреченного выдоха. – Господи, ты верно шутишь…