– Вижу, – просто заключила она, и Эбби даже сразу не нашлась, что ответить. В словах Мэнди между строк ясно читалось: «и разговор вышел неудачным». Имело ли смысл спорить? Ведь это было так. Удачного разговора у них действительно не получилось. И это явилось причиной её теперешнего состояния.
– Он… что-то сказал? – Опустив глаза, она выдавила из себя вопрос. – Или, может, попросил мне что-нибудь передать?
Секунда. Две. Три. Как же давила тишина!
– Ничего.
Сердце пропустило удар.
Он не сказал ничего. После всего, что между ними произошло, после того, как она… Эбби невольно прикрыла глаза. Она не должна была вспоминать. Он прав. Это самое правильное решение – оставить всё, как есть.
– Что между вами произошло? – Голос Мэнди стал тише и ближе. Она осторожно опустилась рядом, бережно коснувшись ладонью её руки. – Тогда… сейчас… почему ты не говоришь?
– Ничего, – машинально ответила Эбигейл, а затем, не сдержавшись, слабо улыбнулась. Это было так парадоксально: из сотен самых разнообразных слов выбрать именно это – ничего. Иногда подсознание играет с нами в слишком жестокие игры. – Адель в порядке?
– А ты? – Внезапно спросила её сестра, в принципе, даже ответив на вопрос, но…
– Я опаздываю на работу, – прошептала Эбби, отбрасывая в сторону покрывало.
– Как долго ты будешь избегать этой темы? – Повысив голос, бросила ей в спину Мэнди. – Неделю? Месяц? Год? – Всю жизнь – хотела ответить она, но не сказала ни слова. Заперев дверь, Эбби повернула краник и уперлась руками в столешницу. – Как ты не понимаешь, что бегство ничего не решит! Рано или поздно тебе придется вновь столкнуться со своим прошлым! И тогда тебе будет еще больнее, чем сейчас!
Еще больнее, чем сейчас… разве может быть ещё больнее?
– Прошу, поговори со мной. – Тишина. – Ты слышишь меня? – Мэнди несколько раз стукнула ладонью по дереву, вынуждая её увеличить струю. Эбби почувствовала, как сестра выдохнула, а затем прислонилась лбом к двери. – Хорошо, если ты хочешь, я уйду. Но прежде кое-что скажу. Сбавь темп. Остановись. Перестань бежать. Потому что, если не перестанешь, боль сломает тебя окончательно.
Зажмурившись, Эбигейл слушала успокаивающие звуки воды и неровное биение сердца. Она пыталась взять контроль над своими эмоциями, с силой сжимая пальцами края столика. Вдох-выдох. Ещё один вдох, а затем ещё один выдох. Ещё и ещё. Еще… после она услышала, как снаружи закрылась дверь.
Холодный душ, парочка дыхательных упражнений и порция бодрящего латте, купленная в кафетерии за углом – вот, что вернуло ей прежнюю уверенность и стойкость. Любимый белый костюм в полоску и легкий, быстрый макияж, придавали ещё больше смелости.
Где-то в глубине сумки вновь зазвонил мобильный. Брать трубку сейчас, когда она бежит по тротуару на каблуках и с горячим кофе в руках – вряд ли хорошая идея. Через некоторое время включится голосовая почта, и она проверит сообщение сразу же, как только доберется до своего рабочего места.
И, если после опоздания её не уволят.
Эбби вбежала в здание и влетела в почти закрывающиеся двери лифта. Кое-как взглянув на наручные часы, она с ужасом осознала, насколько плохи были её дела. 11:56. Иисусе!
До нужного этажа кабина домчалась намного быстрее обычного – наверное, посочувствовала её безнадежному и чертовски дрянному положению.
В офисе Эбби встретила привычная рабочая суетливость: звонили телефоны, гремели кнопки клавиатуры, стучали степлеры, а в воздухе витал слабый, уже такой привычный запах напечатанной бумаги.
Знакомая фигура в красном платье, словно почувствовав её присутствие, тут же повернулась, а затем на мгновение облегченно прикрыла глаза.
– У себя? – Одними губами спросила Эбби.
Осторожный, почти конспиративный кивок.
– Давно не выходил, – так же одними губами ответила её подруга, мысленно подразумевая следующее: возможно, он не заметит, что ты опоздала на три часа. Чертовых три часа!
Она только и успела, что поставить на стол пластиковый стаканчик и скинуть с плеча сумку. В эту же секунду открывающаяся дверь кабинета заставила её вздрогнуть – как, однако, вовремя она отделалась от кофе!
– Эбигейл, – знакомый волевой голос моментально образовал в приемной – без лишней скромности признаться, – гробовую тишину, – зайди ко мне.
– Да, мистер О'Доннелл, – тихо ответила она, чувствуя, как от обреченности и страха подгибаются коленки. Влипла. Она определенно влипла! Успокаивающий взгляд подруги немного подбодрил и, взяв со стола блокнот, Эбби сделала вдох и направилась к кабинету.