Возможно.
Страшно, верно? Но гарантий нет никогда и не для чего. Нужно просто уметь рисковать.
Когда Эбби вышла, официант как раз заканчивал расставлять блюда.
– На сегодня всё, – объявил Дарен, протягивая парню несколько купюр. Тот кивнул, поклонился и безмолвно вышел, не кинув в её сторону ни единого взгляда.
Неужели этот Индюк уже всех здесь успел запугать?!
В любом случае, она даже разозлиться-то толком не успела. Её Индюк – да, она сказала «её» – стоял посреди гостиной без своего выходного пиджака. Рукава его белоснежной рубашки были закатаны до локтей, галстук бесследно пропал, а несколько расстегнутых пуговиц открывали верх мускулистой, мужественной груди. Фантазия тут же начала выплясывать бачату. Опять.
Боже, как же хорош Он был! Ну как она могла продолжать оставаться гордой и невозмутимой?
– Мне лучше вернуться, – выпалила Эбби, цепляясь за свои слова, как за спасательный круг, – если на вечере возникнет какая-то проблема…
– Твои подруги её решат, – тут же ответил Дарен, моментально убивая в ней всякую надежду на спасение. – Или тот придурок, с которым ты танцевала.
Замечательно. Теперь ещё и Джек попал в Его черный список.
Самодовольно, властно, слишком раздражающе – но она не станет разбираться с этим сейчас.
– Ты – хозяин вечера, – продолжала Эбби, предпринимая новую попытку. – Быть там – твоя обязанность.
– Говоришь о моих обязанностях?
– Но ведь…
– Ты боишься меня? – Спросил Дарен, делая шаг вперед и заставляя Эбби замереть.
Да! Боже, да!
– Что? – Она нервно усмехнулась. Слишком нервно. – Нет, я не… там внизу без меня будет полный бардак…
Она повернулась, на дрожащих ногах почти что бросившись к выходу, а затем приоткрыла щелку, но сделать шаг уже не успела. Дарен стремительно нагнал её и хлопнул дверью, заставляя Эбби испуганно подпрыгнуть.
– Ты дрожишь.
Это был не вопрос. Просто находясь всего в нескольких дюймах, он чувствовал, что происходило с её телом. И, если так продолжится дальше…
– Не надо, – тихо попросила Эбби, вновь потянувшись к ручке, но Дарен успел осторожно перехватить её запястье.
– Твой пульс начинает бешено колотиться, – прошептал он, осторожно разворачивая её к себе. Эбби повиновалась ему, но глаз не подняла – боялась. – Ритмы сердца становятся чаще. И это происходит всегда, когда я приближаюсь к тебе.
Его пальцы едва ощутимо коснулись лица – по коже вновь пробежало электричество. Эбби невольно приоткрыла губы и закрыла глаза. Он был прав. В Его – и только в Его – присутствии всё внутри неё подпрыгивало, переворачивалось, стучало и клокотало. И она никак не могла этого изменить.
Горячее дыхание обжигало. Она не видела, но ощущала, что он находился всего в каком-то ничтожном дюйме от её губ, но самое невероятное было то, что ей совсем не хотелось сопротивляться. Не хотелось вырываться, брыкаться и лгать. Больше нет.
– Я не перейду границу, пока ты не позволишь мне, – тихо произнес Дарен, заставляя сердце вновь понестись во весь опор. – Больше между нами никогда не встанет заблуждение или обман. Я хочу тебя. Но лишь настоящую. Только свою.
Эбби медленно, с некоторой опаской, но подняла на него глаза. Зная, что совершает ошибку, она всё равно кинулась в эту бездонную пропасть, в который раз, безвозвратно, по собственной воле, утопая в этих мучительно-синих глазах. Одна ошибка безвыходно тянет за собой другую. Возможно, в другой ситуации она бы поспорила с собственным же выводом, но не сейчас. Сейчас она хотела совершенно иного. Приподнявшись на носочках, Эбби подалась вперед и, выдохнув, коснулась его теплых губ. Дарен дернулся, словно почувствовал внезапную боль, но не отстранился. Обняв, он сильнее притянул её к себе.
Она обвила руками его шею: осторожно, нежно, но в то же время крепко, почти безумно, будто бы боялась, что может его потерять. От её кожи исходил аромат сладких ягод, а волосы пахли розой и сандалом. Впервые в жизни он затягивался настолько глубоко, чувствуя боль, но, несмотря на это, как безумец пытаясь вдохнуть её полностью, целиком, без остатка; прижимая к себе лишь сильнее. Эбби глухо застонала – поддавшись безрассудству, Дарен задрал её платье и рывком приподнял за бедра. Она судорожно выдохнула, а затем плотнее вжалась в его тело. Он чувствовал её желание: дикое, неуправляемое, окончательно лишающее последней крупицы самообладания.