Резко прижав Эбигейл к стене, Дарен потянулся к лифу её платья и, нащупав плетение корсета, грубо дернул за него, заставляя ткань затрещать, а затем разорваться по шву. Она ахнула, но поцелуй приглушил звук, а возмущение – если она его и испытывала – испарилось сразу же, как только его руки коснулись обнаженной спины. Её пальцы с невероятной быстротой и проворством расстегнули пуговицы рубашки, отшвырнув её на пол, как совершенно ненужную, крайне бесполезную вещь.
Уложив Эбби на кровать, Дарен ловко стянул с неё платье, заставляя тело, соприкоснувшись с прохладным воздухом, покрыться сеточкой из мелких мурашек. Руки обхватили талию, а губы начали прокладывать нежную дорожку по внутренней стороне бедра. Шелковая простынь засборила под её отчаянной хваткой. Найдя края тонкого шелкового белья – последнего, что всё ещё бесполезно прикрывало её податливое тело, – Дарен потянул его вниз, заставляя Эбби послушно приподняться. Отбросив кусок ткани в сторону – туда же полетели и его выходные брюки – он начал жадно целовать каждый её дюйм, поднимаясь выше и вынуждая её выгибаться сильнее.
Поцеловав набухшую грудь, он слегка прикусил затвердевший сосок, вынуждая тонкие пальцы ещё сильнее стиснуть атласную ткань. Эбби прикусила губу и закрыла глаза. Ему бы очень хотелось продлить этот момент – заставить её извиваться под его прикосновениями, стонать и умолять не останавливаться, но Зверь внутри принял пальму первенства окончательно. Грубо раздвинув дрожащие ноги, одним мощным рывком Дарен вошел в неё, вынуждая инстинктивно вцепиться в его плечи.
Один толчок. Второй. Третий. Эбби отчаянно пыталась контролировать силу, но стоило ему ускорить темп, ворвавшись в её разгоряченное лоно частыми сокрушительными импульсами, и она как одичавшая, отчаянно вцепилась в его кожу. Внезапное жжение заставило Дарена зарычать. Не помня себя от желания, он вколотился в неё сильнее, и для того, чтобы заглушить её безудержный всхлип, накрыл влажный рот своим. Он целовал её исступленно, безудержно, дразня языком и совершая толчки всё интенсивнее и мощнее. Эбби обнимала ногами его бедра и прижимала к себе со всей неистовостью, вынуждая наполнять её больше, проникать глубже.
Ногти невыносимо царапали спину, но Дарен понимал – она нуждалась в этом. Он позволял раздирать свою кожу, зная, что его яростные, совершенно варварские движения так же причиняют ей боль. Но, смешиваясь с удовольствием, эта бешеная страсть возносила их на самый пик, заставляя безвозвратно терять себя, но навсегда обретать друг друга.
Он нуждался в этой женщине. Каждую секунду, каждое мгновение своей жизни. Потому что лишь рядом с ней его Зверь успокаивался – он начинал чувствовать, учился видеть мир иначе. Только когда она была рядом, боль покидала его душу. Её руки лечили. Глаза заставляли верить в добро. Она была его Ангелом. Даром, который он бережно сожмет в ладонях, чтобы больше никогда не потерять.
Эбби проснулась, ощутив, как похолодели кончики пальцев – тоненькое одеяльце прикрывало ноги не полностью, а кондиционер всё это время работал почти на максимуме. Его крепкие руки до сих пор обнимали её талию, прижимая спиной к массивной, слегка влажной груди. От Него исходил запах бешеного, дикого секса – мужской запах без лишних примесей и концентраций. А ещё она чувствовала совершенно невероятные ароматы Верности, Надежности, Любви и Безграничного Счастья – так мог пахнуть лишь очень родной, очень близкий сердцу человек. И именно так пах этот мужчина.
Дарен глубоко вдохнул и неосознанно перевернулся на спину, нехотя – даже во сне – но всё же слегка ослабляя хватку. Воспользовавшись этим, Эбби осторожно выскользнула из-под прохладной ткани и опустила ноги на мягкий ковер. Взгляд переместился на безнадежно испорченное платье, валяющееся в углу комнаты. Её другая одежда была в номере, располагающемся – к слову сказать – на три этажа ниже, и для того, чтобы добраться до него, ей пришлось бы пройти через коридор, проехаться в лифте, а затем снова пройти через коридор. Голой. Даже при самом удачном раскладе, при котором по пути она ни с кем не столкнется, это всё же был не лучший вариант.