Улыбнувшись, она подхватила с пола белоснежную рубашку, слава Богу целые черные трусики и, приподнявшись на цыпочки, стала прокрадываться в ванную. Приняв душ и расчесав свои до безумия спутанные волосы, Эбби надела супер сексуальный наряд и так же тихо направилась обратно. Дарен ещё спал, лежа в той же самой позе, что и пять минут назад. Осторожно прогнув матрац, она прилегла на бок и, подперев голову рукой, залюбовалась своим полуобнаженным мужчиной.
Своим.
Всего одно слово. Но такое важное и значимое, что заставило её пульс застучать быстрее.
Она ничуть не жалела о произошедшем. На самом деле, не жалела. Наоборот – ощущала внутри необъяснимую легкость и силу, словно за спиной внезапно выросли крылья.
Пальцы легко коснулись сильной груди, а затем скользнули ниже, обводя линию мышц, рисуя на теле незатейливые узоры. Эбби чувствовала, как внутри вновь начинает разливаться приятное тепло. Добравшись до низа живота, она немного помедлила и, а затем с выражением нашкодившего ребенка на лице, стала не спеша пробираться под тоненькую ткань.
Дарен неожиданно перехватил её руку и, резко уложив на спину, навис сверху.
Смотря в затуманенные от страсти глаза, Эбби ощущала, как начинает понемногу утрачивать себя. Снова.
– Ты надела мою рубашку, – хрипло произнес он, и её тело вновь обдало жаром.
– Ты порвал моё платье, – ответила она, пытаясь не выдать дрожи голосе.
Его губы растянулись в привычно-нагловатой ухмылке.
– Я купил – я порвал. Всё честно.
Она хотела запротестовать – скорее даже инстинктивно, нежели осознанно, – но его рот непредвиденно накрыл её, и всё, что ей осталось: лишь безмолвно выдохнуть. Теперь его язык ласкал её медленно, нежно, будто бы пытался насладиться каждым мгновением, испробовать на вкус каждый участочек. Эбби забывалась, терялась, сходила с ума – в эти минуты её наполняло так много совершенно безумных и разнообразных чувств, что казалось, счастье всего мира принадлежит только ей одной.
– Голодна? – Шепотом спросил Дарен, к её разочарованию прерывая поцелуй.
– Очень, – выдохнула она, инстинктивно прижимаясь к нему сильнее.
Она закрыла глаза и приготовилась получить самое наивысшее блаженство в своей жизни, но внезапно ощутила легкий холодок, а затем почувствовала, как кровать прогнулась под весом.
Ей померещилось или…
– Что ты делаешь?
– Надеваю брюки, – улыбнулся Дарен, застегивая молнию. Чертову молнию! – Давай, – сказал он, стягивая её с постели, – ты должна поесть.
Поесть? Так вот, что он имел в виду, когда спросил… О, Боги! Сказать, что в этот самый момент Эбби испытала полнейшее разочарование – ничего не сказать. Она была обижена, расстроена и зла. Уже во второй раз.
Она, конечно, никогда не замечала за собой излишнюю ненасытность и развращенность, но сейчас эти два чувства взяли контроль не только над её телом, но и над разумом.
– Я не голодна, – вздохнула Эбби, когда Дарен повел её к столу.
– Серьезно? – Усмехнулся он. – Минуту назад ты говорила по-иному.
– Потому что думала, что ты спрашиваешь меня о другом голоде, – последнее слово она выделила по-особому, чем спровоцировала его на ещё одну улыбку. Кстати, невероятно сексуальную.
Он обнял её, за талию притянув к себе: мягко, легко, но в то же время властно, собственнически. Эбби обожала, когда этот мужчина держал её вот так – позволяя ощутить себя маленькой слабой девочкой, находящейся под самой сильной на свете защитой. Его защитой.
– Сначала ты поешь, а затем немного отдохнешь, – проговорил он, и ей показалось, она уловила в его голосе насмешку, – иначе твоя ненасытность погубит нас обоих.
Издевается? Он серьезно делает это? Нет, конечно, она не отрицала, что эта ночь была очень бурной и… интенсивной, но не сомневалась, что сил и желания у них обоих было намного больше. Вот, почему его слова рассердили её. Очень рассердили.
– Отлично, – ответила Эбби, бросая на него свой яростный взгляд, – хочешь, чтобы я отдохнула? Я отдохну! За той дверью! – Она попыталась оттолкнуть Дарена, но хватка – как обычно – была чертовски сильная. Чтоб его! – Отпусти! А то вдруг я погублю тебя, что тогда ты бу…
Договорить Эбби не успела, потому что он неожиданно схватил её за волосы и с силой прижал к себе. Его рот властно захватил её, и она поддалась, несмотря на то, что всё ещё предпринимала слабые попытки вырываться. Язык вторгся во влажную глубину страстно и неудержимо, как её единственный и полноправный хозяин, но вместе с тем сделал это с такой нежностью, что Эбби моментально забыла обо всем остальном – всё вокруг, всё без исключения, стало ненужным, пустым, бесполезным.