— Разве твои родители не спали вместе?
В ее улыбке было очень мало веселья.
— Я не замечала, чтобы они были дома в одно и то же время.
Со вздохом она стала подниматься на второй этаж. Слейд последовал за ней.
— Поверь мне, женатые люди спят вместе. Я точно знаю.
Шейла остановилась перед детской и показала на последнюю комнату по коридору.
— Направо.
Она следила, как Слейд идет в спальню. Ее спальню. Их спальню. К этому еще надо привыкнуть, подумала она, входя в детскую.
Слейд не лег спать, смотрел теленовости по ее телевизору. Был двенадцатый час, когда она вошла в спальню. Голубая атласная ночная сорочка подчеркивала цвет ее глаз и разжигала желание. Слейд подавил его усилием воли.
Шейла выглядела совершенно изможденной. Он подумал, что Ингрид должна была бы облегчить ей жизнь, особенно в первый вечер, но, зная Шейлу, понял, что она, наверное, не позволила.
Зная Шейлу... Ему понравилось, как это звучит. Он планировал посвятить этому знакомству часть своей жизни.
Слейд выключил телевизор и положил пульт на ночной столик.
— Ты выглядишь усталой.
Она ответила не сразу. Слова требовали усилий, а у нее осталось очень мало энергии.
— Я и правда устала.
Он похлопал по кровати.
— Тогда почему не ложишься?
Чертовски странный момент для застенчивости. Стесняться надо было девять месяцев назад на пляже, а не здесь, в своей собственной спальне.
Их спальне, поправила себя Шейла.
Слейд встал и подошел к ней. Взяв за руку, подвел к кровати.
— Ложись, — повторил он тихо, но твердо. — Я не собираюсь познать тебя в библейском смысле, пока врач не даст тебе разрешение... А ты мне.
Их взгляды встретились, он улыбнулся.
— Я хороший парень, помнишь?
Не подумав, она погладила его по щеке.
— Ты знаешь, мне особенно нечего помнить.
Тяжело вздохнув, Шейла упала на кровать.
— О, я не знаю. — Слейд сел и стал разминать ей плечи, напряженные до предела. — Я многое помню. Прокручивал в мозгу в замедленном темпе много раз. Все, что случилось после того, как мы плавали в бухте.
Если как следует подумать, то это была невероятная глупость. Но тогда все казалось таким естественным...
— Если бы кто-нибудь увидел нас...
— Но не увидели, — напомнил он. — Скажи мне, кроме той ночи, ты всегда была осторожна?
Шейла начала поворачиваться, чтобы посмотреть на него, но он заставил ее лечь обратно. Господи, у него чудесные руки.
— Если ты имеешь в виду, не плаваю ли я нагишом при луне с кем попало, то да, не плаваю.
— Только со мной?
Она почувствовала, что он улыбается.
— Только с тобой.
— Мне это нравится. — Продолжая массаж, он чмокнул ее в шею и, ощутив ответную дрожь, понадеялся, что так будет всегда. — Мне это очень нравится.
У Шейлы бешено забилось сердце. Несмотря на беспредельную усталость, она почувствовала желание. Но пока ничем не могла его утолить.
— Мужское самолюбие?
— Супружеская гордость, — поправил Слейд. — И может, чуть-чуть мужского самолюбия.
Он начал сильнее разминать ей плечи.
— Господи, женщина, ты напряжена, как гладильная доска. Расслабься. Ты дома.
Все не так просто. Да, она дома, но в совершенно новой системе координат.
— Я отвечаю за младенца.
— Мы отвечаем за младенца, — поправил ее Слейд. — Я здесь надолго, Шейла. Я тебе уже это говорил.
Сколько еще ему придется убеждать ее в этом?
Шейла видела отражение Слейда в темном телеэкране. Он казался больше, чем сама жизнь. Да, так оно и есть. Больше, чем сама жизнь. И это ее пугало.
— Видишь ли, — осторожно сказала она, — меня всегда учили, что, если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, то это, скорее всего, неправда.
Да, его тоже этому учили. Но у каждого правила бывают исключения. И Шейла была его исключением.
— Чему еще тебя учили?
Шейла внутренне рассмеялась над иронией судьбы.
— Еще меня учили не поддаваться порывам.
— Рад, что ты не приняла это близко к сердцу, — усмехнулся он.
Она вывернулась из-под его руки, чтобы увидеть его глаза.
— Но я приняла, приняла.
Она считала себя пуританкой, но он знал ее лучше.
— И ты занималась со мной любовью в ту ночь, потому что не поддаешься порывам?
Шейла сделала глубокий вдох и попыталась прояснить ситуацию: