Шейла смотрела на него с недоверием. Неужели он говорит это искренне?
— Когда все время не знаешь, на каком ты свете, и в каждый день вступаешь с новой визой, совершенно неважно, на какой стороне кровати спать.
Она тупо смотрела на него. Он чмокнул ее в кончик носа.
— Перевожу: не ломай себе голову по мелочам.
— Очень убедительно, — засмеялась Шейла.
Слейд обнял ее, сожалея, что пока придется этим ограничиться. Пока.
— Я храню лучшее в себе для тебя.
Этот его взгляд всегда согревал ее. Не желая признаваться самой себе, она считала дни до того момента, когда сможет заниматься с ним любовью. Заживление шло не очень быстро. Время в таких делах течет слишком медленно.
Шейла подняла голову и поцеловала его.
— Я на это надеюсь.
У нее был вкус клубники и страсти. Первое — благодаря тосту с джемом, который она только что съела. Второе... второе он предвкушал с нетерпением.
— Получи одобрение своего доктора, и я тебе докажу, — пообещал он.
Соблазн провести репетицию был огромным, но это превратилось бы в пытку для них обоих. Со вздохом он освободил ее.
— Мне надо отлучиться на несколько часов, чтобы поговорить с Энди. Я уверен, что уговорю его поменять мое амплуа, но может потребоваться сделка.
— Сделка? Какая сделка?
Он уже заключил соглашение с Энди, так что представлял перспективу.
— Не совсем то, о чем можно было бы мечтать. Мне, вероятно, придется уезжать на несколько дней, но по крайней мере не за границу. — Он ухмыльнулся. — Если кто-то и захочет в меня стрелять, ругаться он будет по-английски.
— Стрелять? — с тревогой повторила она. Весь смысл перемены работы состоял в том, чтобы избежать опасности.
Ему понравилась ее тревога.
— Просто шучу. Но мне действительно придется отсутствовать по нескольку дней.
А она только начинала привыкать к тому, что он рядом. Между ними троими появилась связь, близость. Оказалось, ей даже нравится спать не одной... когда она могла спать.
— Шутишь?
— Не сожаление ли я слышу?
Шейла притворно нахмурилась.
— Нет, не совсем сожаление.
Да, подумал он довольно.
— А что означает «не совсем»?
Если она хочет, чтобы ее брак был удачным, надо быть честной, напомнила себе Шейла.
— Ладно, я буду скучать. Это тебя удовлетворит?
— Пока. Мы сойдемся на «мне будет тебя не хватать» для следующего задания. — Слейд удобно устроил ладони на ее бедрах и щипнул губами ее губы, пробуя на вкус. — Я люблю клубничный джем. Проводи меня до дверей, жена.
— Слушаюсь, мой господин.
— Хорошо, очень хорошо.
Проводив его и закрывая за ним дверь, Шейла качала головой и улыбалась. Все действительно получалось. Конечно, их браку всего неделя, но пока она ни о чем не сожалеет.
И не только потому, что родители развеяли ее предубеждения. Нет, надежды на лучшее ей давал Слейд.
Теперь она и впрямь хотела, чтобы все получилось. Ей нравилось просыпаться по утрам рядом с ним. Нравилось чувствовать на себе его взгляд. Этот высокий задумчивый мужчина ко всему относился с юмором, иногда язвительным, иногда тонким, иногда неожиданным. Он заставлял ее видеть в светлых сторонах жизни темные. И наоборот.
Мало того — он учил ее сосредоточиваться на светлой стороне и не грустить о прошлом. Ее удивляло и радовало его положительное отношение к жизни даже после того, что он видел.
А больше всего ей нравилось, как он держит их дочку: как будто Ребекка — хрупкое чудо.
Все это признаки хорошего общего будущего.
Может быть, как предсказала Ингрид, глядя на чаинки на дне ее чашки, они созданы друг для друга.
Ингрид, с ее небесно-синими глазами и почти пятилетним университетским образованием, свято верила в гадание по чайным листьям.
— Чайные листья не лгут, доктор. Зачем им лгать? Вы и мистер Гарретт созданы друг для друга.
Созданы друг для друга.
Эта фраза звучала в ушах Шейлы, когда она вошла в гостиную. Если попытаться, может, удастся заставить себя поверить.
Опустившись в кресло, Шейла закрыла глаза, вспоминая, как в ту ночь они разговаривали и занимались любовью до самого восхода солнца.