— Почему… почему ты обо мне заботишься? Обо мне никто никогда не беспокоился. Никто.
— Я просто… — Терри пожал плечами, сам не зная ответа на этот вопрос. — Просто забочусь, и все. Если ты решишь, что предпочитаешь свой прежний образ жизни, тогда ты должна ответить мне на несколько вопросов.
— Ответить тебе? На вопросы?
— Когда я заглянул в свою душу поглубже, я понял, что, несмотря на мою бурную жизнь, множество знакомых и друзей, я очень одинокий человек.
— Ты? В это верится с трудом.
— Я тоже не мог поверить, но это правда. Дело в том, что нелегко найти человека, с которым захочешь провести всю жизнь, изо дня в день, и мне пришлось признать, что, по всей вероятности, я проведу ее один. Я подумал о тебе, Аннабелла, о том, каким удобным кажется твое существование в одиночестве. Я подумал, что, может быть, смогу научиться от тебя радоваться одиночеству. Но потом…
— Потом?
— Потом мне пришло в голову, что, возможно, ты тоже одинока, но сама не понимаешь этого. Я хотел сделать для тебя то, что мой отец когда-то сделал для меня. Я хотел заставить тебя увидеть, что жизнь предлагает тебе больше, чем ты сейчас берешь от нее. — Терри взъерошил волосы. — Черт, говоря все это вслух, я чувствую себя полным идиотом, самонадеянным глупцом. Но поверь мне, Аннабелла Эбрахам, наши поцелуи были настоящими, они не были частью какого-то хитрого плана. Я наслаждаюсь, целуя и лаская тебя. Вот, собственно, все, что я хотел сказать. Если хочешь ударить меня, ударь, может быть, тебе станет легче.
Аннабелла окинула Терри долгим взглядом, потом на ее губах заиграла мягкая улыбка.
— Спасибо за беспокойство обо мне, Терри. Я благодарна тебе. Мне нужно хорошенько обдумать твои слова, попытаться разобраться в хаосе, который царит сейчас в моих мыслях. Но я искренне благодарна тебе за заботу, потому что никто еще не заботился обо мне. Это новое чувство, оно очень теплое и приятное.
Терри снова приблизился к Аннабелле и легко провел большим пальцем сначала по ее губам, а потом по усыпанному веснушками носу.
— Ты как драгоценный камень, который ждет, чтобы его огранили и заключили в оправу, достойную его, — мягко сказал он. — Я уверен, что ты выберешь то, что подходит для тебя. Я надеюсь на это, потому что ты заслуживаешь счастья. — Терри снова улыбнулся, но теперь в его улыбке не было и следа страсти, пожиравшей его, в ней сквозила нежность. — Хочешь, мы пойдем к воде и построим замок из песка?
Она ответила ему такой же мягкой улыбкой.
— С удовольствием.
— Отлично.
Их глаза встретились, без слов говоря друг другу о понимании и согласии. В их взглядах не было и следа страсти, угольки которой все еще тлели в обоих.
— Пойдем строить замок, — наконец произнес Терри. — И знаешь, Аннабелла…
— Что?
— У тебя потрясающе красивые волосы.
Аннабелла подняла подбородок.
— У тебя тоже.
Терри засмеялся, испытывая необычайное умиротворение, взял ее за руку и, насвистывая, повел к краю воды.
По их мнению, сооруженный ими песочный замок был самым красивым из всех, которые только могут построить два человека.
Вместе.
5
На следующее утро Аннабелла стояла, завернувшись в пушистое полотенце, перед большим, во весь рост, зеркалом в спальне и с интересом рассматривала свое отражение. Вчера солнце тронуло ее кожу легким загаром, придав ей персиковый оттенок и подчеркнув россыпь мелких веснушек на носу.
— Я выгляжу неплохо, — улыбнувшись, сказала она девушке по ту сторону зеркала. — Мне надо почаще бывать на природе.
В это утро она была не похожа на человека, практически все время проводящего в душном помещении библиотеки. Удивительно, как преобразил ее легкий загар.
Аннабелла отвернулась от зеркала и достала из ящика белье, чувствуя, как поднимается настроение. Она превосходно выспалась ночью, несмотря на опасения, что не заснет после всего происшедшего. Однако, едва ее голова коснулась подушки, Аннабелла погрузилась в глубокий сон, наполненный приятными воспоминаниями о проведенном времени на берегу озера.
Она присела на край кровати и начала размышлять об их разговоре. Терри был убежден, что она должна внимательнее присмотреться к своей жизни и решить, счастлива ли она в одиночестве. Терри не понимал, что Аннабелла привыкла к такому образу жизни уже много лет назад и не собиралась его менять.
Аннабелла вздохнула. Она — это она, а ее жизнь — это ее жизнь. Она искренне надеялась, что Терри найдет ответы на волнующие его вопросы о счастье и одиночестве, но она уже давно примирилась с тем, что ее не ждут никакие перемены.