Она стояла у стола, складывая в папку какие-то бланки бумаг.
— Я знаю, что ты здесь, Терри Расселл, — резко сказала она, — но нарочно не замечаю твоего присутствия. Раньше я никогда не повышала голос в библиотеке, а ты вынудил меня сделать это. Ужасно.
— Ужаснее быть не может, — сказал Терри, подходя ближе и становясь у нее за спиной. — Такое поведение, без сомнения, не подобает безупречному библиотекарю. — Он замолчал. — Ах, я забыл, ты ведь не замечаешь моего присутствия, не так ли? — Терри запустил пальцы в сверкающие волны ее волос. — Как я люблю твои волосы.
Аннабелла напряглась, затем быстро обернулась, оказавшись с ним лицом к лицу. Ее глаза зажглись гневом.
— Прекрати, — приказала она.
Он был так близко, что Аннабелла чувствовала тепло его тела, ощущала свежий запах его одеколона и аромат, принадлежавший только ему одному.
— Почему ты одела сегодня это платье? — вкрадчиво спросил Терри.
Она открыто посмотрела на него.
— Потому что я загорела и выглядела свежо, и эта идея показалась мне удачной… — Аннабелла запнулась, не зная, что еще сказать.
— Я вижу. — Он взял в ладони ее лицо. — Ты уверена, что это не начало нового этапа в твоей жизни?
— Нет, — прошептала она. — Я думала об этом и… нет.
Ее последние слова были заглушены губами Терри, накрывшими ее губы. Смежив ресницы, обхватив Терри за талию, она смело проникла языком в его рот, вызывая его на ответную ласку.
«Какая она сладкая», — подумал Терри. Сквозь тонкий лен он чувствовал нежное тепло ее тела. Кожа Аннабеллы источала восхитительный аромат.
Почему же ему было так важно знать, что Аннабелла надела это платье для него? Почему его охватила паника при словах о том, что она не собирается менять свою жизнь? Если в ее мире не будет перемен, то там не окажется места для него. И что из этого? Но… нет, он не в состоянии думать о подобных вещах, целуя обворожительную женщину, тающую в его объятиях.
Стены кабинета куда-то отступили, и все поплыло перед глазами. На свете остались лишь они, изнывающие от страсти, пылающей в них. Остались лишь ощущения, вкус, аромат и желание — сильное, неумолимое, требующее утоления.
Терри с трудом оторвался от губ Аннабеллы и перевел дыхание. Сердце неистово колотилось, желание переполняло его, а «молния» джинсов, казалось, вот-вот лопнет.
— Боже мой, — прошептала Аннабелла, медленно открывая глаза.
— Боже мой, — повторил Терри. — Что ты делаешь со мной, Аннабелла Эбрахам!
— Я не понимаю, что ты делаешь со мной, Терри. Мне кажется… я думаю, будет лучше, если ты не станешь искать встреч со мной и оставишь меня в покое.
— И не подумаю! — запротестовал он.
— Тише! Это библиотека.
— Тогда не говори глупости о том, чтобы я оставил тебя в покое. — Терри пристально посмотрел на нее. — Вот еще что, — сказал он и не подумав понизить голос. Аннабелла вздрогнула. — Ты обманываешь саму себя, леди. Ты можешь твердить сколько угодно, что решила не менять свою жизнь, но я тебе не поверю. И знаешь почему? Потому что ты стоишь передо мной в этом платье, твои волосы…
— Но я уже говорила тебе, что надела его, потому что… — начала было оправдываться Аннабелла.
— Не трать зря слов. — Терри взмахнул рукой, прерывая ее. — Ты пообедаешь со мной сегодня?
— Что? — переспросила Аннабелла, совершенно сбитая с толку внезапной переменой темы.
— Ты пообедаешь со мной? Давай поедем в «Постоялый двор», он находится между Хармони и Касл-Коув. Я заеду за тобой в семь. Договорились?
— Но я не…
— Черт возьми, Аннабелла, просто скажи «да», пока я не вышел из себя!
Она часто заморгала, удивленная его решительностью.
— Да.
— Отлично. — Терри направился к двери. — И надень это платье, — добавил он, прежде чем уйти. — Для меня!
— Разумеется, — ответила Аннабелла в пустоту, растерянно глядя на закрывшуюся за ним дверь.
Подавив подступивший к горлу смех, она упала в кресло и прижала ладони к горевшим щекам.
Терри сказал, что он выходит из себя? Оказался бы он на ее месте! Она не знала, куда деваться от смущения, стыда и возбуждения. Ее раздирали противоречивые чувства, и Аннабелла не была уверена, какое же из них одержит верх в упорной борьбе. Но в одном она была твердо убеждена — она, Аннабелла Эбрахам, могла бы придумать такие эротические фантазии с участием Терри Расселла, что Сьюзи и Клара лопнули бы от зависти.
К тому времени как Терри очутился на террасе родного дома, на старых качелях, со стаканом лимонада в руке, он решил, что окончательно сошел с ума.