- На мне вызывающий платок, других причин нет.
- Ты ведь не станешь отрицать, что твой рост, телосложение, глаза, губы... представляют исключение... что они лучше, чем у большинства. Или ты принимаешь меня за сумасшедшего, одержимого навязчивой идеей... за дворового кобеля, бегущего по твоему пахучему следу?
- Это я бегу по твоему следу, Матье. Ладно. Не будем говорить в таком тоне. Все дело в платке. Меня восхищает, что благодаря какому-то лоскуту я кажусь более красивым, более притягательным, более доступным. Стой-ка! Сейчас его получишь ты, и мы кое-что узнаем.
Он сдернул с шеи платок и начал прикидывать, как лучше повязать его Матье. Тот секунду противился, неумело; но потом смирился.
Привлекательность обоих друзей настолько бросалась в глаза, была настолько очевидна для всех, что малейшая вызывающая деталь их одежды, любой двусмысленно-дерзкий жест воспринимались посторонними как приглашение к встрече. А Гари решил вести игру не осторожничая. Уже через несколько минут с ним заговорила вторая девица. Гари лишь улыбнулся и сделал знак, чтобы она отошла. Его отказ был приправлен такой коварной, но милой неопределенностью, что девушка засомневалась, правильно ли она поняла. В итоге она все же не тронулась с места, но проводила матроса голодными глазами.
Праздные или непраздные прохожие на Ратушной площади и вливающихся в нее улицах родились не вчера и уже успели набраться жизненного опыта, кое-чему научились да и себя изучили, а потому вряд ли кому-нибудь из них (во всяком случае, без крайней нужды) пришла бы в голову мысль заговорить с Матье, будь он один, или всерьез начать к нему «клеиться»: ведь его костюм и пальто были наилучшего качества, сшиты по фигуре. И башмаки тоже -из очень дорогих. А привлекающий взгляды шейный платок, который из-за несоответствия скромной матросской одежде выставлял в двусмысленном свете и самого Гари, и его намерения, в случае Матье, став дополнением к его одежде, только подчеркивал достоинства своего нового обладателя. Впрочем, присутствие матроса могло и сбить с толку какого-нибудь наблюдателя, поскольку Гари держал молодого человека, столь очевидно не равного ему по статусу, под руку... и время от времени прижимал эту руку к своему боку.
Привлекательность этих двоих, ну как же... Люди останавливались - останавливались те, для кого привлекательность еще что-то значит, кто подрывает своими грезами туманные бастионы повседневности, нелюбимой работы, всяческих порядков и принудительных мер, нескончаемых роковых обстоятельств; те, кого еще посещают какие-то мысли, когда они чувствуют, что растроганы внешним обликом или сутью другого человека. Пусть даже мысли у них греховные...
Постоянное расхаживание Гари и Матье по площади просто не могло не привлечь внимания одного-двух из тех господ, что, казалось, праздно стояли на тротуаре, а на самом деле поджидали удобного случая.
Гари почти потерял надежду, что его затея увенчается успехом, когда с ними снова заговорил какой-то чужак. Встреча началась со всем известного ритуала. Чужак предложил им свои сигареты. Гари, никогда не куривший, взял одну; и соблазнил никогда не курившего Матье тоже взять. Оба вертели сигарету между пальцами, но не зажгли ее, когда им поднесли зажигалку.
- Вы что же, всегда вдвоем гуляете? - спросил незнакомец.
Гари передернул плечами и после паузы снизошел
до встречного вопроса:
- А почему бы и нет? - И затем продолжил: - Коли возникнет нужда, можно и разделиться.
- Но вы, судя по всему, разделяетесь неохотно. Предпочитаете всё делать вместе. Вы в самом деле оба очень милы. Однако не каждый Третий на такое пойдет.
- Мы можем и разделиться, - повторил Гари.
- Тогда Третьему придется выбирать, - сказал незнакомец.
В глазах Гари появился странный блеск. Он скривил рот, скорчил гримасу и повторил:
- Да уж, придется выбирать. От этого Третьему никуда не деться. Что же, прикажете нам самим себя расхваливать? Или рассказывать о различиях между нами? Каждый из нас так же хорош, как другой.
- Вероятно, - отозвался незнакомец. - Вы одного возраста...
- И одинакового роста, - сказал Гари, - и вообще...
Они - втроем - прошли еще несколько шагов.
- Так кого же из нас вы бы выбрали? - нетерпеливо спросил Гари; во рту у него пересохло.
Они остановились, все трое, в свете уличного фонаря. Гари расплющил сигарету и выкинул ее. Лицо Матье пылало; он смотрел в землю.
- Ты как будто покрепче, - обратился Чужак к Гари. - Наверное, ты и способен на более крутые штуки, чем твой товарищ.
- Может быть, - согласился Гари.