Минуты, как всем известно, улетучиваются бесследно. Человек очень часто думает или ощущает такое, что никогда не будет занесено в гроссбухи его сознания. Или он произносит слова, не соответствующие тому ландшафту, который терпеливо выстраивают его мозговые клетки.
- Мы делаем что-то не так, - сказал Матье тихо. - Мы провоцируем недовольство, а ведь все дело в недоразумении: просто что-то не прояснено до конца...
- Иначе нельзя, - перебила его Агнета, - Я прежде не была с вами лично знакома, Матье (можно вас так называть?.. вы ведь друг моего друга); но вы постоянно присутствовали в рассказах Гари. Ваше имя. И ваши особенности... ваш внешний вид. Я знала, какие у вас глаза, какие губы. Он описывал мне ваши руки... и вашу суть, насколько умел ее выразить. Его восхищение часто вызывало у меня странную реакцию. Ревность... или растерянность... но не желание познакомиться... скорее наоборот... желание с вами не встречаться... решение уклоняться от такой встречи... насколько это зависит от меня. Гари говорил о вас... как о человеке в наивысшем смысле... существе недосягаемом... до которого, из-за его доброты и чужести в этом мире, и дотронуться-то нельзя... которое кажется холодно-отстраняющим, но на самом деле так проявляется его жалость. И вот сегодня я вижу вас: вы беспомощны, вас стесняет такая малость, как недоброжелательность моей матери. Вам стыдно, вы в себе не уверены, не ощущаете своего превосходства... а скорее испытываете страх.
- О чем вы? - сокрушенно спросил Матье. - Я очень простой... И вы меня не за того принимаете... Ничем особенным я не выделяюсь. Мое лицо... уж какое ни на есть... глаза... наверное, и мои беспокойные руки... показывают одно: что я не ощущаю себя счастливым, включенным в какой бы то ни было порядок. Я живу без определенного плана... и даже без идей... у меня их почти совсем нет. Может, когда-нибудь я честно признаюсь, что я человек слабохарактерный, со скудной фантазией... практически лишенный витальной субстанции. С другой стороны, я не настолько глуп, чтобы кичиться богатым отцом. Мореплавание, очень может быть, это прекрасное, или великое, или полезное дело. Но я-то к нему никакого отношения не имею. Любой матрос извлечет из него больше жизненных впечатлений, чем я.
- Ну хватит... - возмутился Гари, - Опять ты разводишь тоску. Мы пришли сюда... чтобы ты познакомился с Агнетой...- Тут он взглянул на нее. Она опустила глаза. Она, казалось, хотела скрыть слезы. - ...И вдруг получился такой безрадостный вечер.
- Вечер только начинается, - храбро сказала Агнета. - О каком бы начале ни шла речь, нужно приложить усилия, чтобы его выдержать.
На этом беседа иссякла. Вошла госпожа Ли, с кофе. Она принесла только три чашки.
- Мне все это не нравится, - сказала она, глядя куда-то в пространство, мимо сидящих. - Я лучше останусь на кухне.
- Мама... Твои опасения неоправданны...- Агнета попыталась как-то разрядить обстановку, что-то поправить; но ей это не удалось. Она сама колебалась, не умея разобраться в собственных мыслях. А ни Гари, ни Матье ее не поддержали. Госпожа Ли - нельзя сказать, что бесшумно - опустила поднос на стол, расставила чашки и быстро вышла из комнаты.
- Она всегда так, - сказал Гари, - приходится с этим мириться.
- Надо бы ее вернуть, - сказал Матье, - она рассердилась или чем-то встревожена. Она не может объяснить себе моего вторжения. Если она не согласится с нами посидеть, нам и друг с другом будет труднее.
Агнета поднялась и вышла. Но вскоре вернулась.
- Она не придет, - сказала, - ее не переубедишь. Она пьет кофе. И в своем упрямстве вполне довольна.
- Именно своим упрямством она и довольна, - прокомментировал Гари. - Люди испытывают наибольшее счастье, когда берут на себя роль Противника. Поэтому, рассуждая по аналогии, можно предположить, что дьявол - если он есть - счастливейшее из всех созданий.
- Нет его! - бросил Матье.
- Однако несчастливые создания в любом случае существуют. Я имею в виду насквозь несчастливых. Одиноких или наполовину одиноких... - сказал Гари.
- Перестань! - оборвал его Матье.
Агнета наполнила чашки. Все трое стали пить кофе. Молча. Госпожа Ли еще раз заглянула в комнату.
- Я ложусь спать, - сказала она, - Спокойной ночи! - Это прозвучало примирительно.
Трое оставшихся молчали. Гари снял пальто. Первым нарушил тишину Матье.
- Я очень устал. Сегодняшний день наполнен гнетущими впечатлениями. А прошлой ночью я мало спал. Разговоры с отцом кажутся мне далеким прошлым; но ведь с тех пор, как мы с ним беседовали, и суток еще не прошло.