С короткой стороны бассейна донесся крик.
«Свинья ты этакая!»
Примчался и сам кричавший, инструктор по плаванью. Стуча по плиткам деревянными подметками. Сёрен мигом сиганул в воду, догоняя свою струю. У обоих нашлись сторонники - и у инструктора, и у мальчика. Мальчишку другие пацаны приветствовали восторженным воем. Они пританцовывали, вскидывали руки. Еще чуть-чуть, и от избытка чувств изобразили бы фонтан со многими струями. Но до такого не дошло. Мы, как-никак, живем в цивилизованном мире: пусть и в Дании, но в большом городе, в Копенгагене. Взрослые не допустили... Они всё понимали иначе. Они были из партии инструктора. И поддержали его своими моральными принципами, дешевым набором целесообразных правил поведения и неистребимыми суевериями, касающимися субстанций сомнительного свойства. Короче, они принялись облыжно обвинять свиней, поросят, хрюшек и кастрированных хряков в том, что те будто бы послужили примером для оторванца Сёрена, который по чистой глупости или по невоспитанности помочился в неподходящем месте... Или что он там еще натворил. Инструктор апеллировал к совести Гари и Матье, упрекая их, что они не воспрепятствовали такому свинству, не поучили этого Сёрена - собственноручно - уму-разуму, а из-за своего попустительства фактически стали совиновниками скандала, повели себя не как подобает... С другой стороны, понятное дело, оба они люди взрослые и заслуживающие уважения, на них вины нет, поскольку они взрослые и, понятное дело, в подобных бесчинствах или правонарушениях никогда не участвовали. Понятное дело, что не участвовали, и, понятно, никогда бы не стали участвовать...
Матье откашлялся.
- Но тут нет ничего плохого, - сказал он.
- Ничего плохого?! - взвился инструктор по плаванию. - Что это значит? - Он заставил себя говорить потише.-Что вы имеете в виду?
Матье промолчал. За него ответил Гари:
- Кто же из здесь присутствующих никогда не мочился в воду?
У инструктора будто разом отшибло все мысли. Он начал хватать ртом воздух, а поскольку в воздухе недостатка не было, одноразовым заполнением рта дело не обошлось.
Матье выступил инициатором полунаучной дискуссии. Он подошел к вопросу фундаментально; никого не переубедил, разумеется. Но говорил долго, что, если и не принесло других ощутимых результатов, помогло, по крайности, убить время.
- Моча... - сказал он. - Моча здорового человека - один из самых стерильных продуктов, производимых нашим организмом. А Сёрен, по всей видимости, совершенно здоров. К тому же он еще мальчик, едва достигший пубертатного возраста, что придает особую прелесть чистейшему веществу, о котором мы ведем речь.
Инструктор судорожно сглотнул очередную порцию вездесущего воздуха, и Матье понял, что говорил плохо, что должен сменить регистр, раз уж не предпочел говорению мудрость молчания. Однако молчать ему не хотелось. Он был преисполнен блаженства, после недавнего поцелуя человека и ангела. И он знал, что это демоническое двойное существо, этот Гари, есть не что иное, как плоть: благодатная и крепкая, неприступная и расточающая себя; такому чудищу следовало бы родиться каменным колоссом, под которого ложатся, чтобы быть раздавленным, уничтоженным всем холодом и всей тяжестью материи... Но Гари-то тепл и полон внутренностей, он порой произносит вульгарные или бранные слова...
- Однако в воде, как мы знаем, находятся и отходы организмов взрослых людей, что отнюдь не делает ее аппетитнее, - продолжал Матье. - Старые задницы прыгают в воду, даже если больны сифилисом или триппером. Разве такое не отвратительней, чем крошечная доза детского пипи? Каждый бы с радостью облизал свои мокрые руки, если бы к этой влаге примешивались лишь выделения Сёренова мочевого пузыря.