Наконец, горничная принесла маленькую кастрюлю, из которой шел пар.
— Хорошо. Поставьте же сюда и ступайте, Наталиа, — приказала госпожа Маркези и тотчас же начала жалобно стонать: «О! Доктор! Вы не сделаете мне больно, правда? Все будет как раньше! Это ужасно! Что за пытка! Боже мой!»
Но как только Валерио кончил наполнять шприц и укрепил иглу, она проворно подняла подол пеньюара, с очаровательным бесстыдством выставив напоказ свое прекрасное золотистое тело до самой поясницы, не прекращая при этом ворковать, вздыхать и причитать.
— Вот и все, — сказал Валерио. — Надеюсь, я не сделал вам больно?
— О, нет, — сказала она с пугающей лаской в голосе. — Вы — вы никогда не делаете мне больно.
— Ну что ж, до завтра, дорогая госпожа Маркези. Однако рекомендую вам пройти небольшой курс лечения в Вальдивиано. Это наверняка поможет.
— О, да! Я уверена, что вы избавите меня от этих невыносимых болей. Представьте себе, я не могу спать по ночам, моя рука словно наливается свинцом.
— Все пройдет. Немного терпения.
— Вы уже уходите?
— Мне пора ехать на шахту. В этот день я всегда посещаю тамошнюю санчасть.
— Хотите чего-нибудь выпить со мной?
— О! В такой ранний час ничего. Правда. Благодарю вас.
Франческа так и сверкнула своими красивыми глазками. Она скривила губы с огорченным видом:
— Вы нехороший.
Эта комедия раздражала Валерио. Он собрался уже уходить, когда молодая женщина сердито заявила:
— Если бы вы знали, как я одинока и несчастна! Не всем же так везет, как госпоже Гордзоне!
— Везет?! — воскликнул Валерио.
— О, да будет вам известно, что ее муж был не лучше моего! И я рада, что убийцу так и не нашли. Надеюсь, он укроется от господина Фазаро. Да я не далее как вчера вечером сказала ему, что, если бы Сандро Галли пришел ко мне просить убежища, я бы его спрятала.
— Почему вы ему так сказали? — спросил Валерио, не глядя на молодую женщину. Он боялся увидеть в ее глазах опасность, приближающуюся, вполне определенную, неминуемую. Он медленно застегивал свою сумку. Пальцы его действовали как бы сами по себе. Что он сейчас услышит от этой сумасшедшей, которая, возможно, спит с Фазаро? Должно быть, ей удалось выманить у инспектора кое-какие признания относительно убийцы и результатов поисков.
— Да, — продолжала Франческа, — господин Фазаро уверен, что убийца скрывается в городе, что в тот вечер после совершенного преступления он вовсе не бежал в поля, а остался здесь, что кто-то прячет его, вы понимаете?
— Ну разумеется! — буркнул Валерио. Ему вдруг почудилось, будто он оказался один на пустом вокзальном перроне, да к тому же еще ночью, и не может никуда бежать со своими ненужными чемоданами, а перед ним расстилаются рельсы, тоже никому не нужные. Язвительный голосок Франчески снова обрушился на него, затопив, словно поток горячей воды:
— Само собой разумеется, добрые люди, которые хотят защитить этого бедного Сандро, должны знать, что им это может очень дорого обойтись. Очень, очень дорого.
— В самом деле? — сказал Валерио и немного повернулся — так, чтобы на этот раз взглянуть молодой женщине прямо в лицо.
— Это сказал мне господин Фазаро. В таких случаях законом обычно предусматривается минимум два года тюрьмы. Но, конечно, это может обойтись еще дороже.
— Конечно, — очень спокойно прошептал Валерио.
Маленькое личико японской куколки выражало всего лишь безобидную глупость. «Не может быть, чтобы Фазаро предложил несчастной Франческе разыграть эту нелепую комедию».