— Суть в том, что Чарли и команда разработчиков ходили кругами, пытаясь закончить продукт. Я пытался следовать бизнес-стратегии, потому что софт у меня получался весьма уродливый. Перед нами постоянно вставал выбор: сделать всё сейчас, но чёрте как или растянуть процесс, но и сделать как надо. Я всегда предпочитал второе. Я начал думать, что компания всегда будет оставаться на рынке. Сомневался я лишь, когда Чарли постоянно заглядывал мне через плечо и спорил, вместо того, чтобы заниматься делом.
Он развёл руками.
— И я оказался прав, разве нет? Чарли пожал плоды моего долгосрочного планирования. Только делиться со мной он не стал.
Дагмар кивнула.
— И чем всё закончилось?
— Первый же релиз нас и убил, — сказал Би-Джей. — «Rialto» опоздал на 8 месяцев. Там оказалась куча багов. Юзерский интерфейс — просто отстой. У нас была лишь программа по сбору и анализу открытой финансовой информации — всего, начиная от котировок фондовых рынков, денежных переводов, курсов валют, цен на сырьё и заканчивая уровнем занятости. Все эти данные позволяли делать определенные прогнозы. Программа даже могла совершать сделки, если захочется.
— Проблема в том, что на рынке уже было полно подобных программ. — В глазах Би-Джея появилась страсть. — Конкуренция была жесточайшая. У «Credit Suisse» была, например, программа, которая анализировала данные восьми тысяч акций в секунду и в течение трёх минут выдавала весьма точные прогнозы. Каждая сделка занимала миллисекунду. Сейчас их система, наверняка, стала ещё лучше.
Будем честны, версия 1.0 не была идеальной с самого начала. «Риэлто» был создан, чтобы развиваться, а не быть идеальным с самого начала. Но покупателям этого не объяснишь. Нас уничтожили слухи. — Он дёрнул плечами. — Сейчас-то понятно, что продукт оказался удачным.
— Это я слышала, — сказала Дагмар.
— После этого деньги потекли назад. У нас было ещё пять или шесть готовых к выходу проектов, но было уже поздно. Мы начали сокращать сотрудников. Я обзвонил каждого владельца венчурного капитала в США и каждый торговый банк в Европе, пытаясь добыть денег. Вскоре в практически пустом здании остались мы с Чарли да ещё человек шесть. Он занимался программированием, пытался спасти один из проектов. Каждый раз, когда он меня видел, он начинал орать и винить во всём меня. Он напрочь съехал с катушек.
Вариантов у нас никаких не оставалось. Мы объявили о банкротстве и все наши активы перешли кредиторам. Оплачивая долги, мы продали авторские права на все продукты и остались ни с чем. Мы сидели в своих кабинетах, потому что здание пока ещё не было продано и кредиторы не спешили выкидывать нас на улицу. В этот момент и появились спонсоры Чарли. Они выкупили компанию за какие-то сущие крохи. Чарли они оставили, а меня вышвырнули на улицу.
Он с грустью посмотрел на Дагмар.
— Русские бандиты? Да кто бы знал.
Дагмар молчала. Би-Джей схватил вилку и начал зло поглощать пирог.
— Единственное, что я получил с этого, — сказал он, не отвлекаясь от еды. — Так этот ужин.
— Угощайся, — пробормотала Дагмар.
Би-Джей молча доел десерт. В голове Дагмар роились мысли, она пыталась соотнести рассказанное Би-Джеем с тем, что слышала от Чарли и Остина.
В любом случае, рассказ Би-Джея немного прояснял нынешнее поведение Чарли.
Подошла официантка и поинтересовалась, не желают ли они чего-нибудь ещё. Дагмар огляделась и заметила, что они сидели в зале одни. Единственным источником шума в баре был телевизор. Дагмар попросила счёт и отправилась в туалет.
Её путь пролегал через бар, и её вдруг охватило какое-то тяжёлое чувство дежа вю, отчего она повернулась и посмотрела на экран телевизора, где шли новости.
Внизу экрана мерцала надпись «Кризис боливийской экономики».
По спине Дагмар пробежала дрожь.
Ровно пять месяцев назад она видела те же самые сюжеты, те же самые говорящие головы, сидя в баре отеля «Ройал Джакарта».
— По всей видимости, трейдеры переключили своё внимание на Чили, — сказала одна из голов. — Чили — это пример для подражания для всей Южной Америки, по мнению МВФ, блестящий результат работы неолиберальной экономической модели…
Вторая голова подмигнула первой.
— В США это называется неоконсерватизмом, — сказала она.
Обе головы рассмеялись. Первая голова подмигнула второй в ответ.
— Именно. Как только падёт Чили, вся экономика Латинской Америки окажется на грани апокалипсиса.