Дагмар взглянула на него и помотала головой.
— Нет. Не Дилберт, — сказала она.
Принесли ужин. Омлет оказался душистым и влажным, а картошка имела удивительно приятный травяной привкус.
— Здесь лучшая жареная картошка, что я когда-либо ела, — сказала она.
Би-Джей ухмыльнулся.
— Поэтому я и предложил это место.
Она попробовала засахаренный бекон. Он оказался очень вкусным.
— Не знала, что бекон можно сделать таким вкусным, — заметила она.
— Говорил же, он хороший.
За ужином они принялись обсуждать работу, пытались провести разделительную черту между дерьмовой и говённой работами. До того как устроиться в «Картошку», Би-Джей сменил немало жутких мест. Самой Дагмар тоже было, что рассказать о работе в Кливленде, когда она была подростком. Её деятельность тогда могла быть сопряжена с опасностью, к тому же отец всегда мог украсть заработанные деньги или купленные на них вещи.
— А в Англии? — спросил Би-Джей. — Ты там работала?
— Неофициально. Всё дело в иммиграционном законодательстве. Но в то время я начала продавать истории, а это мне очень нравилось. Лучшей работы и представить сложно.
— Могу представить. — Он наклонил голову. — А Обри? Так, кажется, его звали? Что он думал насчёт писательства?
— Он гордился мной.
Би-Джей кивнул.
— Но брак всё равно не задался.
Она взглянула на него.
— Выйти за него было моим эмоциональным порывом. Далеко не самая удачная мысль.
Какое-то время Би-Джей пристально смотрел на неё, затем отвёл взгляд.
— Сейчас встречаешься с кем-нибудь?
Дагмар хотела рассказать, какой распутной девчонкой она была в Англии и с тех пор лучше не стала, несмотря на увеличение рабочего времени и сокращающиеся интрижки.
— Учитывая 72-часовую рабочую неделю, я соблюдаю целибат, — сказала она.
— Типичный гик, — сказал он. — Типичный гик на дерьмовой работе с дерьмовым начальством.
— Мне за это очень хорошо платят, — заметила она.
— Тебе платят за то, чтобы ты сжигала себя. Вскоре у тебя не останется ни работы, ни денег, тебе уже хорошо за тридцать и ты толком ничему так и не научилась. Твоя ситуация — самый яркий пример дерьмовой работы.
Дагмар слегка улыбнулась.
— Может, вернёмся к нашим возлюбленным? Трудно это признавать, но данная тема менее удручает.
— Это как двигаться сквозь долину смертной тени в пучину уныния или типа того, — сказал Би-Джей и ухмыльнулся. — Я соблюдаю обет безбрачия по причине бедности. Меня хотят лишь сумасшедшие либо разведёнки, которым нужен отец и помощник для их детишек.
— А ты не хочешь становиться отцом?
— Чего я точно не хочу, так это становиться отчимом, живущим в трейлере среди выводка невоспитанных детей и с полным отсутствием денег.
Она кивнула.
— Да. Тут я тебя понимаю.
Он взглянул на неё, пожал плечами и улыбнулся.
— Мы жалкие, — сказал он. — Но хотя бы живём не в Чили.
Ей будто провели по спине холодным пальцем. Она испуганно посмотрела на него.
— А что там в Чили?
— А ты не слышала? Рухнула национальная валюта. Видимо, снова китайские трейдеры. Ситуация в Южной Америке примерно такая же, какая была в середине 30-х XIX века.
Дагмар глубоко вздохнула. В голове вихрем носились мысли. А Би-Джей продолжал:
— Говорят, китайцы выводят из конкуренции одну валюту за другой. В этом есть резон — в Индонезии живёт очень много народу, как и в Южной Америке. Все эти люди готовы составить китайцам конкуренцию на рынке труда. С их точки зрения, будет гораздо лучше, если экономики этих стран вообще перестанут развиваться.
Размышляя над его словами, Дагмар сказала:
— Считаешь, это целенаправленная политика китайского правительства?
Би-Джей опять пожал плечами.
— Правительства бывают безжалостны. А ещё они умны и умеют считать. Это общеизвестно.
В голове Дагмар всплыли воспоминания из Джакарты: толпы мародёров, стреляющие полицейские, крошечные тела на проезжей части. Столб дыма над Глодоком.
— Но ведь жители Латинской Америки бедны, они будут готовы работать за гораздо меньшие деньги, чем китайцы.
— Не смогут, если их работодатель не сможет платить им в твёрдой валюте. — Би-Джей прищурился и задумался. — Рано или поздно потекут инвестиции, так? Из других стран. И этой страной может оказаться Китай, который начнёт скупать за деньги латиноамериканцев их же собственные фабрики. Китайцы при любых раскладах остаются в плюсе.