- Всё нормально.
Он скинул с себя темно-синий пуловер, оставаясь в рубашке. Мне хотелось его… и сейчас он следил за моей реакцией. Но, во-первых, сегодня был не наш день, а я решила немножко организовать наши отношения, чтобы ему было проще ориентироваться в них, во-вторых, он был уставший…
Я отрицательно качнула ему головой, и он кивнул мне.
- Сегодня мы просто отдохнем…
Сдернув покрывало, я стянула с себя влажный купальник, и нырнула в пахнущую холодом кровать.
О чем-то задумавшись, он медленно раздевался, пуговицы на запястьях, рубашка, часы, ремень… Я никогда не понимала прелести мужского стриптиза и никогда не кайфовала от этого действа, движения и ментал стриптизеров были для меня невкусными, но то, как раздевался Арверин...
Боже ты мой… на это можно смотреть, как на эротическое шоу!
Еще сильнее обостряло то, что он делал это естественно, не вкладывая никакого сексуального подтекста. Его скользящие по пуговицам пальцы и чуть резковатые движения… его пальцы дергали полы рубашки в стороны, чуть касаясь пуговиц и каждый рывок, открывал его красивую рельефную грудь чуть сильнее.
Положив руки на ремень, он дернул свободный конец в сторону, удерживая второй рукой стальную пряжку и край ремня проскользил по темной дорожке волос пониже пупка… Его пальцы, уверено манипулирующие ремнем – это…
Уткнувшись носом в подушку, я сдавленно простонала.
Спать, значит, спать! – приказала я себе, еще раз простонав от звука расстегиваемой ширинки.
Щелкнув по рубильнику, он лег рядом, не касаясь меня. Я тоже не планировала касаться его, желая дать ему хоть небольшой шанс поспать. Покрутившись, он устроился на животе, обнимая свою подушку, и мне захотелось улечься точно также, что я и не преминула сделать. Минут через пять он сменил позу, и я автоматически задвигалась следом за ним. На третий раз с его стороны раздался тихий смешок.
- Перестань крутиться! – хихикнула я в ответ. – Так мы оба не уснем.
- Спи… - шепнул мне он, вставая. - Я приду попозже.
Накинув в темноте брюки, он вышел из комнаты, и я почти моментально отрубилась.
Сон был черно-белым и необычным - меня крутило на какой-то старой развалившейся платформе от карусели. Это я знала по факту. На самом деле я не видела ничего кроме мелькающей в трещине деревянного полусгнившего пола сухой травы.
Только ленивый ржавый скрип и бесцветное мелькание. Я была уверена, что сплю, поэтому даже не стала себя напрягать, чтобы проверить это. Оторвать взгляд от мельтешения никак не получалось, и я, желая перевести сон в управляемый, попробовала увидеть перед собой свои руки, но почти сразу, почувствовала себя зафиксированной. Мои руки вдавились вдоль тела, сливаясь с ним. Начиналась гроза… Поняв, что оторвать взгляд не получиться, я просто сосредоточилась, на переферийном зрении, усилием воли превращая его в окружное, а потом в объемное. Теперь я видела во все стороны сразу. Небо клубилось свинцовыми тучами… а в пространстве как на кадрах старой пленки стали мелькать с бешенной скоростью коцки, круги и кресты. Через какое-то время, я услышала треск этой самой пленки, крутящейся на старом пленочном видео проигрывателе. Я никогда не видела таких в живую.
Сконцентрировавшись, я визуализировала для себя картинку и начала изучать… Под моим внимательным взглядом пленка тут же порвалась погружая меня в серое ничто, теперь я видела и слышала только как бьется этот оторванные кусок пленки на замедляющимся барабане. Внутри всё сжалось от приближающегося знакомого ощущения. Я дернулась. Но рук всё еще не было. Паникуя, я начала вырисовывать альтернативную картинку сна, но не успела, резко провалившись в густую темноту. Дыхание замерло – у меня больше не было ни носа, ни рта, чтобы дышать и легкие истерично задвигались, пытаясь раздобыть кислород, но вдохнуть не получалось. Тело запаниковало, и я вместе с ним. Внутри все заполыхало от недостатка воздуха, и я вспомнила, как один раз утонула… Запас кислорода в крови закончился, и тело забило судорогами, ощущения удушья сводило с ума и разжигало внутри огонь, разрывая на части.
- Смотри, – раздался внутри моей головы властный беззвучный голос.
Перед глазами замелькали стробоскопом серия ужасающих картинок, и в мозгу многоканально пошла информация, комментирующая показанное. Если бы у меня был рот. Я бы кричала…
Я попыталась закрыть глаза, чтобы не видеть этого больше, но мои веки пропали точно также, как и остальные органы до этого. Превращая меня в чистый адский приемник. Меня било судорогами удушья, а перед глазами мелькали картинки концлагеря, медицинских экспериментов и пыток. Мозг был заполнен подробной информацией о частностях происходящего. Я была на грани помешательства...
Тряска мгновенно усилилась, и я почувствовала у себя на плечах горячие руки Ильи, встряхивающие меня и выдергивающие из очередного путешествия в ад.
Опять при нём…
Просыпаясь и истерично вдыхая снова доступный мне воздух, я вцепилась в него, пытаясь поскорее успокоиться и стереть эмоции относительно увиденного кошмара, но картинки топили мою память, и я обессиленно разревелась в его руках, обнимая за шею.
Его колотило не меньше меня, и мое собственное бессилие и ужас подпитывались, исходящими от него, точно такими же эмоциями. Он прижимал, меня к себе, ничего не говоря, потом отстранял, заглядывал в глаза и снова прижимал.
- Да что ж такое… - сжал он меня в очередной раз. - Моя девочка…
Я начала успокаиваться, ругая себя за то, что не сдержалась и подкинула ему очередную дозу своей жести.
- Анечка..? – поглаживая мой затылок и крепко прижимая, сипло спросил он, я еще не отошла от своих смещенных состояний и просканировала точнее то, что он хотел знать. Прошлый раз я не плакала, а сейчас… И ему нужно было получить ответ на вопрос в чем разница.
- Прошлый раз были взрослые…- прошептала я, сбивчиво, - а сейчас дети…
Он окаменел и взбешенно впечатал кулак в стену, прижимая меня ближе.
Злость и беспомощность…
- Это какое-то безумие… мы что-то должны с этим сделать… - понесло его. - Это нужно как-то остановить!
- Всё, всё… - теперь я уже успокаивала его. – Я уже в порядке!
- Должен же быть какой-то способ!!!
- Поспи со мной… - попросила я, и он послушно упал на спину, притягивая меня на грудь.
Его сердце долбилось как сумасшедшее под моей щекой, и я потерлась о него лицом, пытаясь успокоить. Меня уже отпустило, и я могла блокировать эту информацию волевым усилием.
- Тихо… - погладила я его, играющие от напряжения мышцы. – Расслабься…
- Расслабиться?!? - психанул он, напрягаясь еще больше.
- Ну, ты же ничего не можешь с этим сделать! – отчаянно попыталась тормознуть я его. - Ты ничем не можешь мне в этом помочь!
- Да, я вообще ни в чем не могу помочь тебе… - горько и чуть слышно выдохнул он. - Начинаю терять в себе смысл…
***
29 марта
– Мы разыграем! – выпалила я.
Мысль о том, что позиция будет определена случайным образом, тут же завела меня, и азарт заструился по венам.
В голове тут же сложилась символика, и я, предвкушая остроту действа, скользнула на стол, за которым мы сидели втроем и, прогнув спину, потянулась губами к верхней пуговице на его рубашке.
– Как разыграем? – приподнялась со своего стула Вика и, поглаживая меня вдоль позвоночника, с любопытством разглядывала мое занятие.
Илья приподнял подбородок, обеспечивая мне лучший доступ к зоне, которая меня интересовала. Закусив зубками край его рубахи, я немного дернула в сторону, и верхняя пуговица расстегнулась, открывая для меня его подвеску, висящую на плетеной цепи – массивный трискель.
Подавив в себе соблазн, впиться губами в его кожу, я пару раз глубоко вдохнула, почувствовав, как его тело напрягается от моей близости, и потянула зубками за кулон, натягивая цепочку. Он никак не отреагировал на моё действие. Вика, еще не понимая всей задумки, но сообразив, что мне нужно, потянулась и быстро отщелкнула маленький замок. Приподнявшись, я уселась попой на пятки, и вытащила изо рта символ нашего кинка. Последнее время мы почти всегда были втроем.