- Донашиваю последнюю… - ухмыльнулся он, - да и та уже вся в дырках!
- Прости, котяра! – засмеялась я. - Штопать я не умею. Но мастер класс по стриптизу я тебе сегодня организую!
- Итак, - попытался он в очередной раз, - куда мы едем?
Засмеявшись и отрицательно качая головой, я закрыла глаза и легла на разложенное сиденье.
- Вези нас к метрополю! – немного вскрыла я карты.
Незаметно я уснула, и когда мы припарковались на освещенной и полупустой стоянке у недостроенной гостиницы Женька, пробегаясь пальцами по ребрам, заставил с воплем меня подскочить.
- Не пищи, ангел смерти! – стебанул он меня. - Что там дальше с твоей интригой?
Нацепив на Женьку рюкзак и вложив в его руки свернутый в рулончик каремат, я закинула на плечо спальник и молча пошла к недостроенной высотке, моделируя про себя картинку и ощущения, что мы уже с ним наверху. Так как не была уверенна полностью, что нас не остановят сторожа. Ворота на стройку были открыты, и я шагнула внутрь, останавливаясь от того, что догнавший меня Женька перехватил мой локоть и развернул.
- Охренела? - зашипел на меня он, - туда-то тебе зачем? Нас же в участок упекут до выяснения, если поймают!
- Верь мне! – требовательно шепнула ему я. – И перестань мандражировать, они почувствуют твое беспокойство и пойдут на обход, а так будут мирно бухать в сторожке, - кивнула я ему на сторожевой вагончик, дверь которого была закрыта.
Утянув подальше от фонарей, я увела его на другую сторону архитектурной махины, и не обнаружив лестницы, всунула в его руки спальник, подставляя к неостекленному окну большой деревянный короб, как ступеньку. Немного помучавшись, я очутилась внутри. И через минуту Женька был уже рядом.
- Ну я так понимаю идиотские вопросы типа «а на фига» задавать бесполезно, да? – зло зашептал он. - Симоненко понесло!
- Не возникай! – шикнула на него я и, достав фонарик, отправилась на поиски лестницы наверх. Я почему-то была уверена, что она здесь была, и через минут пять блужданий ее обнаружила.
- Вперед мой юный друг! – шепотом стебанула я Женьку, подталкивая в спину, - нам на самый вверх!
- Ты обалдела? – зашептал он – тридцать этажей!
- Ты ж у нас собровец, - захихикала я освещая нам путь, - марш броски и всё такое…
- Я БЫВШИЙ собровец! Сейчас я старый, облезлый, больной и не в меру курящий кот… - жаловался он, бодро вышагивая наверх. - Я должен дома сидеть под одеялом и смотреть телек! И вообще! Что я психически здоровый человек 26 лет отроду делаю в чужом городе на стратегически охраняемом объекте с несовершеннолетней и мало вменяемой девочкой!? – притормозил он.
- Иди-иди… - подтолкнула я его сзади.
Переругиваясь и задыхаясь от нехватки кислорода и усталости, мы наконец-то вылезли на плоскую круглую площадку диаметром метров двадцать и, замерев, уставились на вид города.
- Афигеть… - протянул восхищенно Женька.
- Мхм… - задыхаясь, выдавила из себя я. – А теперь перекур!
Пока Женька, прикурив, любовался видом, стоя на краю крыши, я быстро раскатала каремат и, расстелив на нем спальник, улеглась сверху, разглядывая звездное небо.
Я смотрела вверх, а он вниз. И мне это не понравилось!
- Иди сюда, - позвала я Ожникова, и он, присев у меня в ногах, оперся спиной на мои согнутые в коленях ноги, как на спинку кресла, - посмотри какое небо!
Ласково потянув его за волосы на затылке, я заставила его запрокинуть голову и смотреть на небо.
- Мхм… - восхищенно пробормотал он.
- Дай сигарету, - потребовала я, и он протянул мне пачку, продолжая разглядывать звезды.
Перевернувшись на живот, я отыскала в рюкзаке тетрадку и аккуратно выпотрошила на нее табак. Достав пакетики с травой, я понюхала несколько штук и нашла сладковатый знакомый запах. Стряхнув табак, я собрала пустой сигаретой измельченную марихуану, уплотняя ее тоже, найденной в рюкзачке ручкой, и когда закончила, скрутила кончик сигареты, чтобы травка не высыпалась. Вытащив зубками фильтр, я выкинула его и рассмотрела мой импровизированный косяк.
Для первого раза неплохо! – решила я.
- Зажигалку дай… - Женька уже давно устроился я меня между ног, используя мою попу, как подушку, и не мог видеть всех моих манипуляций.
Вытащив из его протянутой руки зажигалку, я прикурила косяк, втягивая удушливый сладкий дым и задерживая его в легких. Не выдержав, я закашлялась под ехидные хихикания Ожникова.
Сейчас ты у меня похихикаешь! – внутренне ухмыльнулась я и, сделав еще пару затяжек, вылезла из под него, присаживаясь за его спиной и обнимая одной рукой.
- Закрой глаза, - потребовала я, он послушно захлопнул их.
Я поднесла косяк к его губам и он, обхватив кончик сигареты, глубоко затянулся, тут же закашливаясь от неожиданности и от более разъедающего легкие, чем от табака, дыма.
Я ехидно хихикала, пока он прокашливался.
Рывком развернувшись ко мне, Женька вырвал из моих пальцев сигарету и внимательно рассмотрел ее.
- Охренела!?! – поднял он на меня глаза, - ты где взяла, наркоманка недоделанная?
- У тебя… - вызывающе подняла я бровь. - И хватит тут из себя невинность строить. Я не ради праздной расслабухи, а с четкой целью… - пока он искал слова как позачетнее меня нагнуть, я быстро перевела его в нужную мне плоскость. – А теперь ближе к смерти… Вставай!
Женька поднялся на ноги вслед за мной.
- Ты должен будешь делать всё, что я скажу тебе, как бы странно или страшно это не звучало! – потребовала я.
- С какой такой стати? – на автомате затягиваясь, возмутился он.
- Или мы прямо сейчас уезжаем обратно, и ты никогда не узнаешь, что было запланировано! – сыграла я на его болезненном азарте и любопытстве. - Но если ты согласишься, то, клянусь, не пожалеешь после.
- Я уже жалею! Свяжешься с тобой… - прошелся он рукой по волосам и затянулся еще раз. – Ладно…
Отобрав у него косяк, я еще разок затянулась, пытаясь выделить то состояние, в которое погружает меня марихуана, и идти навстречу ему уже самостоятельно, без стимулятора.
Кажется, у меня получалось, и я вернула косяк Женьке.
Композиция № 48_Золото Ацтеков – Шаманская
- Чего ты больше всего боишься в смерти?
- Не знаю… неизвестности, наверное, и того, что эта неизвестность принесет…
- Принесет именно то, что ты будешь ожидать от нее. Чего ты ожидаешь?
- Страх… боль… не знаю! Такая глупая истерия внутри… а вдруг я делал что-то неправильно, и там меня ждет наказание! А я делал!
- Кто будет наказывать тебя?
Стянув с шеи шарф, я обошла его сзади и прижала ткань к его глазам, немного помедлив, завязала их.
- Не знаю… тот, кто имеет право на это…
- Имеешь право только ты… якобы наказание – это попытка удовлетворить твое собственное чувства гармонии, равновесия и справедливости. Если по своей сути ты нарушил его, у тебя возникает потребность восстановить равновесие. И реальность изменяется так, чтобы дать тебе такую возможность внешними обстоятельствами. Этот процесс никогда не прерывается, как только мы достигаем полного равновесия, карма становится ровной, и у нас больше нет необходимости рождаться в материальном мире. После смерти тебе дается концентрированный тренинг, который устроен по такому же принципу, что и твоя жизнь, только на порядки интенсивнее, – я шептала ему это все на ушко, раскручивая вокруг оси и заставляя потерять ориентиры, - твоя задача осознать, что все происходящее с тобой - всего лишь отражение твоей сущности, если внутри страхи, то реальность будет пугающая, если внутри насилие, то агрессивной, если внутри покой и доверие, ты будешь умирать, так как умирала в детстве я. Ничего, что отсутствует внутри тебя, с тобой не произойдет… Что у тебя внутри мой умирающий кот?
- Не знаю… - шепнул он, - страх… там много страха и нет доверия, о котором ты сказала.
Достав из сумки наручники, я застегнула его запястья за спиной.
- Ты должен научиться идти навстречу своему страху, доверяя без оглядки. Страх не должен влиять на твои решения…