Мой мозг был задурманен, и я чувствовала, как раздваивается реальность, прижавшись к его спине, я словила его ощущения, мой голос звучал для него как переменное стерео, а тело было расслабленным и непослушным.
- Я буду твоим страхом, но ты должен доверять мне… слушайся меня без сомнений, как бы сомнительно и страшно тебе не было… Я начала медленно раскручивать его в другую сторону, - ты помнишь, где мы?
- На крыше… - шепнул он, останавливаясь.
- На этой крыше нет перил… - напомнила ему я, - если ты подойдешь к краю, ты просто полетишь вниз… - подтолкнув его в спину, я вынудила его сделать несколько шагов, а потом он притормозил, сопротивляясь моему давлению в спину. – Самое страшное в смерти – это страх смерти… Тобой не должен руководить страх… иди… - снова подтолкнула я его.
- Я не хочу! – уперся он, - я боюсь…
- Нет… - возбужденно зашептала ему я , - ты еще не боишься… Попробуй прочувствовать ситуацию… ты один со мной здесь… мы под наркотой и нет никакой гарантии, что я вменяема, в принципе… ты в моей власти – зрения у тебя нет, как и рук, которые могут тебе помочь вернуть его… Вспомни, кто такая я… - я сместила себя в легкое сумасшествие, позволяя ему почувствовать этот ментал, - что ты знаешь обо мне? Быть может, я маньяк… быть может, у меня есть намерение убить тебя изощренно… быть может, это всё очередной мой сумасшедший эксперимент… ведь никто не знает, что ты тут со мной… никто же не знает? – рассмеялась я, уже зная наверняка, что он не звонил Илье.
- Блляяять! – попытался выбраться он из моих чар, - это все ебучая трава. Это просто…
- Нееет… мой почти мертвый кот… мы идем с тобой к краю… я же обещала, что провожу тебя туда… - продолжала смещать я его в страхи, внутренне сама разворачивая вариант, при котором смогу столкнуть его вниз, он должен чувствовать, что я не шучу! - Иди… - толкнула я его в спину, и он снова сделал несколько шагов вперед, опять замирая. Вена на его шее колотилась во всю, а, значит, уровень адреналина был уже достаточным.
- Не останавливайся… ты должен доверять мне, какой бы ужасной и пугающей я не была! Смотри на свой страх со стороны… он отдельно, ты отдельно…
- Я убью тебя Симоненко… - выдохнул он.
- А ты уверен, что я это она? – холодно шепнула ему я, подталкивая в спину, – быть может, ты уже мертв, и это все игры разума… Как ты определишь, что ты еще жив?
Сглотнув, он заткнулся и сделал еще пару маленьких шагов к краю,
- Маньячка… - его голос дрогнул.
- Доверяй мне…- опасно захихикала я, уже сама немножко сходя с ума и чувствуя, как трава усиливает его созданную мной паранойю.
Остановив, я опять несколько раз повернула его, снова сбивая направление и толкнув в спину, подвела к краю, громко вдохнув от ощущения опасности и стометровой пропасти перед нами. Ветер ударил нам в лицо и Женька окаменел.
- Ты знаешь, где мы? – зашептала я ему в ухо.
- Край крыши… - он попытался сделать шаг назад, но уперся в меня, и я снова надавила ему на спину, не позволяя отступить… до края на самом деле было еще около метра, но именно с этой стороны на расстоянии метра в полу был небольшой порожек, который с других сторон был на самом краю крыши, и я решила использовать эту иллюзию, чтобы обострить его ощущения.
Я еще раз надавила ему на спину и носки его кросовок уперлись в бетонный порог. Он стоял у такого, когда рассматривал сверху город и сейчас был уверен, что перед ним обрыв площадки. Он вздрогнул и немного потерял равновесие, задыхаясь от адреналина.
- Страшно? – зашептала я, на всякий случай покрепче удерживая его за наручники.
- Пиздец! – дрожащим голосом ответил он.
- Ты обещал мне доверять… ты же хочешь в свой покой и безмятежность… ты должен научиться отделять себя от своих страхов… Прыгай… - шепнула я ему, и он, качнувшись, попытался найти равновесие, перехватывая мои руки своими за спиной.
- Нет… - неуверенно закачал он головой.
- Твой страх только в твоей голове… «Шагни навстречу и обними, поцелуй кровавую пасть!» - шептала я ему в другое ухо, – бояться нечего… все будет хорошо… верь мне… прыгай… ты уже мертв… ты выбираешь сейчас между страхом и доверием. Что выберешь, с тем и уйдешь… это всего лишь отражение тебя… Поменяй нас в мыслях местами… я стою с завязанными глазами на краю, а ты просишь прыгнуть меня… смог бы ты обмануть мое доверие, предать мои ожидания? Смог бы ты столкнуть меня вниз?
- Нет…
- Я только твое отражение… если не можешь ты, то и я не смогу… смело прыгай… поверь в себя … действительно ли ты не можешь? Или можешь? – зашептала я ему в другое ухо, раздваивая его восприятие… ведь если бы мог, тогда ты разобьешься… я же только твое отражение и могу восстанавливать только то, что ты представляешь из себя…
- Я бы не смог! – отрицательно качнул он головой.
- Тогда сейчас это ты держишь меня на краю, уговаривая прыгнуть, будучи уверенным, что я не разобьюсь… чего ты тогда боишься? Толкай меня… прыгай! – уговаривала я его. – Верь мне! Верь себе! Иди на свой страх… он иллюзия… прыгай… разве я могу сделать что-то плохое с тобой, если ты на это не способен? Ты веришь себе? Прыгай…
Мой текст приобрел какой-то рваный ритм, и я почувствовала, как его крыша окончательно уехала, и он завис в прострации. Пора делать контрольный.
Вставая рядом с ним, я тихонечко раскрутила его в одну сторону, а потом в другую и слезла ближе к краю, оставляя его одного на бетоном возвышении., спиной к краю и лицом к центру крыши. Помогая мне, ветер изменил направление и снова ударил ему в лицо, создавая полную иллюзию, что он снова стоит лицом к обрыву.
- Тебе придется сделать этот шаг! – потребовала я. - Но если ты сделаешь шаг назад, подчиняясь своему страху, ты упадешь, а если шаг вперед, доверяя себе и мне – то все будет хорошо… прыгай.
Я отпустила его руки, и он слегка запаниковал, снова теряя равновесие, и аккуратно перехватила его за куртку, страхуя на всякий случай, но так, чтобы он не чувствовал этого.
Подняв с пола горсть бетонных камешков, я капая ему на нервы, ритмично кидала их на бетон за его спиной, и они, отскакивая, создавали эффект течения времени. И через минуту он неожиданно шагнул вперед, задохнувшись и теряя равновесие. Я дернула его за курку, удерживая и усаживая на бетонный порог. Обняв сзади, я молча прижалась к нему, радуясь, что он все-таки сделал это…
Женька молча пытался отдышаться, его колотило. Наверняка после такого стресса его должно было накрыть адреналиново-серотониновой волной, и я, усиливая его ощущения, помассировала его шею.
- Горжусь тобой! – шепнула ему я.
Он молча кивнул, глубоко вдыхая и задерживая в легких воздух. Расстегнув браслеты, я взяла его за руку и отвела к нашей импровизированной кровати. Надавив на плечи, я вынудила его сесть и залезла к нему между ног, заставляя обнять себя.
Открыв термос, я налила в кружку чай.
- Чайку? - прикоснулась я его рукой к металлической кружке.
- Мне б спирту… - сипло выдохнул он, - или косячок…
- Нееет, - ухмыльнулась я, всовывая ему в руки горячую жидкость, - не порть себе удовольствие сейчас. Сосредоточься на ощущении... запомни его. И еще то ощущение запомни, с которым ты делал этот шаг. Они оба пригодятся тебе потом. Одно зафиксированное ощущение в тысячи раз информативнее, чем сотня книг!
- Ты знаешь… у меня такой дури сильной точно не было! Ты уверена, что у меня ее стащила? – истерично засмеялся он, делая глоток чаю. – Меня чет до сих пор не отпускает!
Расслабленно посмеявшись, мы обнялись и завалились на спальник, разглядывая ясное звездное небо.
- Вика меня сдала, да? – ухмыльнулся он.
- Сколько ты будешь еще с нами? – перевела я тему.
- Без лечения лет пять, может меньше…
- Операция?
- Неоперабельная форма.
- Химия?
- И потом гнить еще года три, загибаясь от рвоты и боли… неее. Нахуй химию…
- Ну, тоже правильно… - согласилась я.
- Как ты хочешь умереть?
- Хм… - задумался он. - А как умирают коты?