– Блять! – стекла я по стене, понимая, что только выиграла от этой практически матовой ситуации, и тут же подскочив на ноги, бросилась ему на шею, целуя в щеку. – Вы мой личный бог!
В шоке от моего жеста он просто замер, позволяя вытворять с ним всё, что мне заблагорассудится, а мне заблагорассудилось… и, засмеявшись, я на пару секунд прижалась к его губам, проходясь по ним языком, и, пока он не успел никак среагировать, счастливая вылетела из кабинета.
ДАААА!!!
***
Лиля с удивлением уставилась на моё «пришествие».
– Добрый день! – улыбнулся уже побывавший здесь неоднократно Боречка и, поставив мою большую спортивную сумку к стойке, вопросительно посмотрел на меня.
– Спасибо! – приобняла я его по-дружески. – Беги, а то на рейс опоздаешь!
– Приглашай на новоселье! – подмигнул мне он и ретировался, попрощавшись с Лилей.
Стукнув пару раз в Викину дверь, я тихонечко её приоткрыла – она разговаривала по телефону и в удивлении подняла бровь. Махнув мне пригласительно рукой, Вика быстро закончила разговор и вгляделась в моё возбужденное лицо!
– Свобода! – простонала я, наконец-то выпуская эмоции, и заваливаясь на спину к ней на стол, как раз так, чтобы мое лицо оказалось вверх тормашками по отношению к ней.
Вика обеспокоено заморгала глазами, и я, растекаясь от бушующего в крови эндорфинового коктейля, не удержалась и притянула её к себе, делясь своим возбуждением и счастьем. Замерев на секунду, Виктория простонала и сорвалась со мной в нашу сладкую шалость.
Нацеловавшись, мы разлепились, и я уселась напротив, любуясь её возбужденной улыбкой.
– Рассказывай! – потребовала она, – мне волноваться?
– Нет, всё отлично! Теперь у меня есть разрешение до весны жить на вольных хлебах… - подмигнула ей я. – Но сессию никто не отменял! Мне срочно нужно снять квартиру. Я с вещами. Поможешь?
– Илана не хочешь попросить? – нахмурилась она.
– Нет, не хочу…
– Это было бы правильно, Ань… Ты сказала ему уже?
– Нет, Вик, не сказала. – вздохнула я, – И тебя прошу, пожалуйста – не говори ему пока ни о чем. У нас сейчас очень сложно всё. Я пока не могу понять, как правильно…
– Бросишь его? – поджала она губы.
– Хочешь заполучить его обратно? – рассмеялась я, – Нееет! Только в комплекте со мной!
– Ловлю на слове! – тут же разулыбалась опять Вика, – давай сегодня ко мне, а завтра-послезавтра найдем тебе квартиру. Пойдем, Женьку попросим, чтобы вещи твои закинул ко мне, он как раз собирается…
Возбужденно болтая, мы выскочили в холл. Подхватив сумку, я шагнула следом за Викой в сторону кабинета режиссера. Словно мягкий удар, я почувствовала спиной тяжелый взгляд и развернулась.
Илья застыл, с беспокойством глядя на меня и опуская вниз руки с какими-то папками.
На его лице промелькнула пара эмоций, и я поняла, что если я сейчас не оборву это, то придется объясняться. А я пока не хотела. Мне нужно было время. И ему нужно было время…
– Привет! – холодно улыбнулась я и, не дожидаясь ответа, зашла в кабинет Ожникова, захлопывая за собой дверь.
***
16 декабря
Попрощавшись с водителем, я быстренько спрыгнула с подножки «Шекаруса» и, кивнув охраннику, зависла на дороге, пытаясь вспомнить, корпус и аудиторию, в котором уже полным ходом, наверное, идет зачет по «физлабу».
Не вспомнила…
И решила отдаться интуиции, направившись в «Теремок» – там была расположена лазерная лаборатория, а моя несданная лаба как раз…
Быстренько добежав до винтового крыльца, я наткнулась на недвузначную сцену.
Сашка и Немец в толпе старшекурсников.
Страх за Сашку, словно змея, придушил меня, и я замерла, сканируя обстановку. Все «старички» стояли лицом к нему, явно по мизансцене поддерживая Немца.
Пытаются нагнуть его за то, что подставил меня! – тут же догадалась я.
Сашку нельзя нагнуть… Он упрям, как баран, и никогда не считается с обстоятельствами. Такие умирают с гордо поднятой головой.
Ему пиздец… – поняла я. – Они ни за что не оставят его в покое за этот его ход!
Внутри словно взорвалось, и я почувствовала себя мощнее, жестче и темнее.
Не позволю…
– Что за дела?! – ворвалась я, вставая рядом с ним.
Все немного откачнулись назад от моей ментальной подачи.
– Всё в порядке, Ань.
С совершенно разными интонациями, но абсолютно синхронно ответили мне центральные персонажи событий.
– Саш! – развернулась я к нему. – Пойдем, поговорим…
– Позже поговорим…
– Ты с ума сошла? – недоумевая, закатил глаза один из моих старших приятелей, – он же, блять, подставил тебя! Из тупого эгоизма, из ревности!
– Это наши с ним дела! – рявкнула я. – Судить только мне. И Немец подставил первым, – усмехнулась я, глядя в его извиняющиеся глаза. – Из тупого эгоизма и ревности!
Все одновременно агрессивно и раздраженно заговорили, перебивая друг друга.
– Ты разочаровываешь меня… – фыркнула я на него, – встал под защиту толпы старшеньких… Толпа – это так слабо… так примитивно… – нагибала я их, выстраивая как умела защиту, вокруг моего Сашки. – Понимаю еще, если бы каждый в отдельности предъявил! А так… фу…
– Предъявим и по отдельности! – Оттесняя Немца, шагнул вперед Боречка. – Не надо встревать за него, Нют!
– В чем дело? – влез в толпу маленький, рыжеватый и похожий на домовенка Кузю наш неугомонный и невыносимый препод по физической лаборатории. – Опять будем отчислять Симоненко?
– Да все в порядке, Павел Сергеевич! – тут же сменяя на лице масочку на полное благодушие, развернулся к нему мой веселый ангел. – Симоненко просто мимо пробегала, запнулась и мы её тут все дружно поддержали, чтоб не убилась…
– «Больше трёх не собираться!»[8] – стеганул он нас и, прищурившись на меня, кивнул на деревянную винтовую лестницу. – Симоненко, за мной…
Не поворачиваясь и точно зная, что я не ослушаюсь – он опять голосовал за то, чтобы мне позволили остаться в школе, и я чувствовала себя в долгу перед ним – он развернулся и пошел в лабораторию.
– Найди меня после зачета, – попросила я Сашку, понимая, что почти ничего больше не могу сейчас сделать для него и, прострелив взглядом Немца, кивнула ему на винтовую. – За мной, раб…
Он зажмурился, растирая пальцами лоб, но я точно знала, что он тоже не ослушается. Сзади заскрипели ступеньки, и мы втроем зашли в только, что открытую аудиторию. Удивленно посмотрев на Немца, Павел Сергеевич перевел на меня вопросительный взгляд.
– Пожалуйста! – шепнула я ему одними губами, и он закатил в раздражении глаза, однако, ничего больше не сказал и ушел в учительскую.
– Готовься, - раздалось оттуда, - у тебя двадцать минут.
Я скинула с плеч одежду и швырнула её на стул, не оборачиваясь к моему рабу.
– Прости … – его пальцы невесомо коснулись моей спины. – Мне жаль… Я твой. Требуй, чего хочешь, только выслушай меня, пожалуйста.
Быстро выстроив в голове картинку и удовлетворившись ей, я развернулась.
– Несомненно, потребую. Первое: ты полностью отпускаешь всю возню с прессованием Сашки. Не участвуешь даже в обсуждении этого события. Второе: месяц меня для тебя не существует… – он дернулся, пытаясь что-то сказать, но я перебила не позволяя. – Ты не разговариваешь ни со мной, ни обо мне, не участвуешь в событиях, связанных с моей персоной: ни взгляда, ни слова, ни жеста. Я вхожу – ты исчезаешь, если это не официальное мероприятие, на котором ты обязан быть или урок. Говорить сейчас я с тобой не буду. Отработаешь месяц, потом посмотрим. Я всё понятно изложила?