– Да как в неё вольешь! – вздыхает она.
– Это вы уж как-нибудь сами придумаете…
Ну, нееет… никакой водки!
Я лучше посплю!
И я сплю…
***
– Ты привез?
– Привез… Но он тебя порвёт! Даже заступаться не буду! – шепчет Вике Серёга. – Давно он спит?
– Часов пять.
– Вика, блять, давай лучше водки!
– Ей не нравится спиртное…
– А от наркоты она в восторге!
– Это как лекарство… Я совсем чуть-чуть… Не могу больше смотреть на живой труп!
– Всё. Я умываю руки!
Вика тихонечко крадется по кровати и мне хочется, чтобы она поспала со мной… Она ложится рядом, и зацеловывает мои губы.
– Пить хочу… – тут же немного оживаю я.
– Конечно, моя сладкая! – Вика протягивает мне стакан, и я делаю пару глотков. Падая опять на подушки и уже понимая, что моя слабость вызвана больше голодом, чем другими факторами. Сколько суток я уже не ела?
– Открой рот, детка… – властно шепчет мне на ушко Виктория, и я, улыбаясь, подчиняюсь, что-то припоминая из их с Сергеем разговора.
Но это же Вика и она никогда не сделает ничего мне во вред…
Ее пальчики всовывают мне под язык что-то горькое и с пенициллиновым привкусом, легкое жжение и горечь вызывают резкий прилив слюны во рту . Не позволяя мне выплюнуть, она закрывает мой рот ладошкой и шепчет «Глотай!». Я сглатываю, и тут же она снова всовывает мне в руки стакан.
– Не спи, котёнок! – просит она. – Тебе нужно покушать… Покушаешь со мной?
Я вспоминаю зеленое сочное Лёхино яблоко. Рот наполняется слюной.
– А есть яблоки?
– Да хоть кокосы! – она улыбается, и мне тоже хорошо. – Серёжа!
Нацепив на меня одну из футболок Ильи, Виктория, всунула мне в руки принесенное Сергеем яблоко, и после моих невнятных пояснений по вопросам, которые её интересовали, засунула в ванну. Язык работал плохо, и я просто иногда улыбалась ей.
– Ужасно выгляжу, да? – засмеялась я, заглядывая в её распахнутые и внимательные глаза, следящие за каждым моим движением, опустилась поглубже в воду.
– Где твои щечки!? – нахмурила она брови. – Чтобы срочно всё отъела обратно!
Улыбаться хотелось всё чаще и чаще…
– Ты чего в меня всунула, Вик? – расплылась я в очередной улыбке, тело приятно расслабляло и одновременно какие-то странные кайфовые волны заставляли меня периодически выгибаться и потягивать мышцы.
– Экстази… – пискнула она. – Совсем чуть-чуть!
– Зачем?
В воде, словно вместе с пеной, растворили пару литров концентрированного удовольствия и каждое мое движение…
– Зачем!? – психанула она. - Ты спишь почти трое суток и абсолютно невменяема! Что я должна была делать!? Илан не подпускает к тебе ни на шаг! Сам не трогает! Да мы извелись все!
Приоткрыв дверь, к нам зашел Сергей и протянул мне стакан молока, присаживаясь рядом с Викой перед ванной.
– Ты как..? – вопрос был многогранным…
– Всё в порядке. Он не изнасиловал меня. Ты вовремя пришел… – не то чтобы в этом было что-то веселое, но мои губы уже жили отдельной жизнью, покачав головой, он выдохнул. – И ты восстановлен в праве опеки, – подмигнула ему я.
– Вряд ли Ильюха будет теперь делиться этими полномочиями…
– Как он? – молоко было с мёдом и безумно вкусным.
Вкус словно приобрел объем и консистенцию. Постанывая, я наслаждалась.
– Кстати об этом… – нахмурилась Вика. – Милый, выйди, нам тут надо…
– Даже не буду вступаться, Вика! – многозначительно сыграл он ей бровями. – Может, и свой ремень одолжу!
Не оборачиваясь, Вика раздраженно сделала ему ручкой и он, закатив глаза, закрыл дверь с другой стороны.
– О чем это он?
Вика нахмурилась, подыскивая слова. И, вздохнув, начала.
– Анечка… Илья собирается в одностороннем порядке разорвать отношения… Он запретил и мне… – прокашлялась она. – Прикасаться… И тебе позволять… Короче, никакого больше секса, только опека!
– Что за херня?!
– Новая, блять, концепция! – развела руками Вика. – Ты - ребенок! Мы должны…
– Стоп! – остановила её я, чувствуя себя сейчас на порядок хуже, чем в самом начале наших отношений, когда он загонялся по поводу моего возраста. Потому что сейчас я с ужасом осознавала, сколько времени он потратил на подтверждение своих заморочек, и какие болезненные для него моменты он встроил в это.
В голове вертелась одна только фраза из дурацкой комедии, которая не имела прямого отношения к ситуации, но почему-то четко отражала мое состояние: «Всё, нажитое непосильным трудом…»
Если бы я не была под наркотой, я бы застонала от разочарования, но я была, поэтому стон получился немного иным…
Закусив губку, Вика сглотнула. И намочив руку в воде, начала поглаживать ранку на губе, тупая боль от прикосновения была сейчас офигенно приятной.
– Что будем делать? – жалобно простонала она. – С ним бесполезно говорить! Он даже слушать не хочет… «девочка» - и всё!
– Хочет девочку – будет девочка! – созрел в моей нетрезвой голове план. – Принеси-ка мне, любимая, наручники…
***
11-12 Марта
Я дарила тебе крылья,
Я была такой бессильной…
Я хотела влезть поглубже,
Зацепить любовь и душу…
Я хотела, я хотела, я…
Такое тело бы
В дело бы.
Че на чем… че на чем…
Не меняй позиций — будет горячо.
Не меняй на не меня… меня… не меняй!
Уходила, оставалась,
Не любила, расставалась,
Под колесами трамвая
Не лежала чуть живая…
Я… тебя не отпускала,
Я… такую держала бы
Под одеялом.
Не забуду я о прошлом,
И не буду я хорошей.
Прекрати…опять… не надо…
Все насквозь, когда ты рядом.
Улетаю прямо с крыши,
Cделай мою громкость тише!
Слишком тонкие тут стены,
Слишком я, и в моих венах
Ты… течешь…
Че на чем… че на чем…
Не меняй позиций — будет горячо.
Не меняй на не меня… меня… не меняй!
Че на чем… че на чем…
Не меняй позиций — будет горячо.
Не меняй на не меня… меня… не меняй!
Выпроводив Викторию с Сергеем, я пританцовывая, залезла в свой рюкзачок,пытаясь отыскать запасные чулочки, но, видимо, я оставила их где то там… Но зато я нашла свои полосатые гольфы! Это было даже интересней…
Достав косметичку, я, поглядывала на лежащие рядом наручники. Голова слегка кружилась, но теперь это было очень приятно, и внутри меня играла какая-то борзенькаямузычка, заставляя меня улыбаться от предвкушения, а мое тело - двигаться ей в такт.
Краем сознания я улавливала, что моя тормозная жидкость с каждой минутой подтекает всё сильнее и, обратившись к кому-то сверху, кто явно решил не позволить случиться со мной ничему неправильному, и, надеясь на тормоза Ильи, я отпустила свой ручник вниз, собираясь без остатка отдаться тому сладкому давлению, которое требовало от меня полной отдачи…
Экстази, значит…
Слегка подсушив волосы, я быстро изобразила два хвостика, и небрежно пройдясь алой помадой, в цвет полоскам на моих гольфах, по губам, сама себе улыбнулась в зеркало!
Видок был еще тот!
Подхватив с пола наручники, я пару секунд порешала – его или меня? И с усмешкой решила, что меня будет более актуально… и пристегнула себе один браслет на запястье.
Моё тело требовало его руки и всё, что я еще могу заполучить! Текущий по венам наркотик, делая его супер чувствительным, почти физически позволял мне ощущать все мои фантазии…
Я подошла к креслу, где в легких домашних брюках и с голым торсом на спине спал Илья, засунув руки под подушку. Я моментально скушала его всеми возможными способами!
Держись за брюки, Илья Андреевич! Никаких новых концепций! Встав коленом на кресло, я перекинула через его бедра вторую ногу и замерла, стоя над ним на коленях, зная, что он проснется.
Он тут же нахмурился и распахнул глаза, в которых недоумение через секунду сменилось шоком. Облизнувшись, я захихикала. Смачно размазав пальчиком с нижней губы в сторону помаду, я с громким чмокающем звуком облизала его под медленно подающую челюсть моего мужчины.