Виктория снова захлопнула глаза и, сглотнув, немного потянулась.
– Запускаем новый проект… – мурлыкнула она. – Портфолио для девочек… Ты сегодня вся Илановская…
– Звучит, как фамилия… – мы обе усмехнулись, гася стоны возбуждения. – Он уже здесь?
– Мхм…
– Хочешь, вечером к нам?
– Мхм…
Дотянувшись до красного маркера, я открыла крышечку и, наклонившись вперед, стала медленно обрисовывать второй её сосок, не запачканный помадой.
– Хочешь его топ..?
– Ох… – застонав, она сократилась и попыталась пальцами прикрыть свою грудь.
– Руки убери, – приказала я, продолжая рисовать на ней маркером.
Закусив губку, она снова закинула их вверх, держась пальчиками за подголовник.
Приподнявшись, я прилегла на локти и слегка прикусила ореол её сосочка, проходясь язычком по пойманной в плен плоти. Сжав губки, Виктория тихо застонала.
За ручку двери, кто-то дернул с той стороны, и мы обе разочаровано хныкнули. Я подала ей пиджак и бюстгальтер. Засунув его в верхний ящик стола, Вика быстро накинула на себя одежду, а я пошла открывать дверь.
Уже никого не было, и я вопросительно посмотрела на Лилю.
– Илья Андреевич… – стрельнула она глазками на соседний кабинет Ожникова.
Отправив Вике воздушный поцелуй, и шепнув «до вечера», я прикрыла её дверь и отправилась следом за Ильей.
Тихо приотворив дверь, я заглянула внутрь. Илья стоял у Женькиного стола спиной ко мне и перебирал на столе какие-то бумаги. В кабинете больше никого не было.
Мы расстались не очень хорошо – он настаивал на больничном, а у меня не было такой возможности и когда он начал перегибать, я просто собрала вещи и молча уехала на такси – это было на следующий день после моего отрыва под экстази.
С тех пор мы не виделись, но я знала, что он волнуется.
– Привет… – шагнула я внутрь, закрывая за собой дверь.
Он вздрогнул и обернулся.
– Не уезжай так больше от меня… – он не поздоровался и по тому, как моментально сорвались с его языка слова, я поняла, что всё это время он переваривал наше расставание.
– Не надо давить, и я не буду.
Он сдержанно кивнул.
– Через сколько мне нужно быть готовой к съемкам?
– Ты обедала?
В субботу я никогда не успевала пообедать, сразу после окончания занятий, срываясь на работу и вопрос был риторическим.
– У меня вечером плановое дефиле, - с сомнением покачала я головой. – Сорвемся на обед, будешь торопиться на фотосессии…
– Поехали, – видимо, не желая вступать в споры, он попытался выйти из кабинета, но я притормозила его за руку, разворачивая к себе и сканируя.
Раздражение, недовольство, бессилие… тоска.
Это давило на мозг, вынуждая делать всё так, как хочется ему, в надежде, что эти уничтожающие эмоции ослабнут.
Но этого делать категорически было нельзя!
– Я не поеду, – отказалась я.
– Пожалуйста, – сжал он губы. – Я редко что-то прошу у тебя. Не отнимай у меня возможность заботиться.
– Нет… я не буду отнимать, – покачала я головой. – Но… есть правило. Я не позволяю тебе манипулировать собой, используя чувства. Так вот сейчас именно тот случай.
Отбирая руку, он дернулся от меня на шаг назад и, словно пытаясь увидеть меня, зажмурившись несколько раз моргнул.
– Я не… – покачал он головой.
– Просто скажи мне через сколько мне быть готовой и всё, – тормознула его я.
– Если Томилов свободен – час, – тихо сказал Илья и вышел, снося меня на последок еще одной волной жести.
Отдышавшись, я налила из графина воды, которая после моей строгой диеты стала теперь любимым лакомством.
– Воруем жидкость, значит! – залетел Ожников, довольно захихикав моему легкому испугу.
И, приобняв меня, поцеловал в висок, пока я, не отрываясь, пила воду из стакана.
– Как ты, наркоманка? – улыбнулся мне он, заглядывая в глаза. – Сушняки до сих пор мучают?
– Как-нибудь составлю тебе компанию с кальяном… – подколола его я, зная, что Женька время от времени покуривает дурь. Он служил где-то на востоке и теперь иногда баловался травкой.
– Размечталась! – фыркнул он. – Вот вырастешь большая-пребольшая, тогда – может быть…
Он нес это уже на автомате, на самом деле его глаза внимательно рассматривали мои еще не до конца зажившие губы, накрашенные яркой помадой, чтобы скрыть следы удара.
– Косметика творит чудеса… – прокомментировал он, видимо, не отыскав под тональным кремом некрасивого желтого пятна, «украшавшего» моё лицо. – Лора… сука… – его глаза стали очень недобрыми.
Я не видела раньше у него такого взгляда. На секунду он превратился в совершенно другого человека.
– Она здесь? – я хотела нагнуть её сама.
– Нет, – качнул головой Женька, зло усмехнувшись. – Её карьера модели экстренно закончилась.
– Вы что-то натворили? – прищурилась я.
Мне конечно хотелось по ней проехаться, но, во-первых, самой, а, во-вторых, никакой лишней жести я не хотела… Так… просто объяснить кто она есть после этого.
– А это не ко мне вопросы, – ехидно улыбаясь, развел он руками. – Я в нагибоне не участвовал! Илья Андреевич, Виктория Сергеевна и Сергей Борисович любезно разговаривали с ней без посторонних. После чего барышня решила, что пора осваивать целину где-нибудь подальше и не в этой сфере деятельности.
Я разочарованно выдохнула, понимая, что мне теперь не светит. Ну да ладно! Господь велел прощать! Я тут же простила и попрощалась – всё-таки забавный был персонаж, но грязная игра всегда, так или иначе, обеспечивает тебе вылет с игрового поля… Игровая система воспринимает это, как некогерентный своему днк код, и иммунные механизмы, используя разность потенциала в виде напряжения созданного персонажем…
Надо додумать эту закономерность позже!
Отдавшись в руки Томилова, я стащила у него очередное яблоко, в качестве моральной компенсации за его «красоту», и он целых полчаса изображал на мне «аля натурель», но психанув в конце, все-таки сделал губы яркими, сославшись на то, что личико-таки попорчено и на фото если сделать беж, как просил его Илья будет слишком заметно.
Стащив с меня всю одежду, он немного покрутил меня, тонируя тело спреем.
– А на портфолио полная обнаженка? – подняла я в удивлении бровь.
– Ну допустим тебя обнаженной снимать еще не законно… Но мало ли чего взбредет в голову Ильюхе. Лучше мы тебя всю заделаем сразу…
Немного поиграв с образами, Леха оставил тот, который приглянулся ему больше и, поцеловав в лоб, развернул меня на выход.
Быстренько прошмыгнув в фотопавильон – в коридоре было холодно, – я спряталась под горячий свет прожектора, не дожидаясь пока Илья попросит меня встать под него, и вспомнила снова нашу первую фотосессию.
Это сразу завело, но Илья был не в настроении. Кивнув мне на стену с темным фоном, он отошел к столу с техникой, что-то там колдуя с объективами.
– Зачем нам портфолио? – я вспомнила, что совсем забыла спросить это у Виктории.
– Виктория хочет охватить еще одну сферу деятельности – модельный агент, фирма как посредник между моделями и работодателями… – развернувшись ко мне, Илья посмотрел на меня через объектив и, нахмурившись, начал снова его скручивать. – Хочет продавать образы…
Фотосет не шел…
Илья крутил в руках камеру изредка, ловя меня в объектив. Мыслями он был где-то далеко. Лёха уже раза три преображал меня, но Илью так ничего не зацепило.
Делая очередной кадр, он приблизился на расстояние вытянутой руки и опустил камеру, хмуро меня рассматривая.
– Что не так? – не выдержала я.
– Это всё не ты… – покачал он головой. – Давай, небольшой перерыв.
Дверь в павильон открылась каким-то случайным сквозняком, и окно недалеко от нас распахнулось настежь, обмораживая меня ледяным воздухом. Обхватив себя за плечи, я зашипела от холода. Илья, закрыв его, стянул с себя свитер и передал мне. Я с удовольствием влезла в его тепло и кружащий голову терпкий запах, пряча холодный нос в высоком воротнике. Свитер был мне очень велик, и я почти полностью спряталась в нем.