Карина демонстративно забрала у него виски и храбро хлебнула из горла, выражая презрение к любым возможным карам за нарушение американского законодательства. Митяй одобрительно похлопал по спине снова закашлявшуюся девушку, и полез в карман своей куртки, откуда извлек небольшую плитку горького шоколада. Третий глоток дался Карине намного легче предыдущих, а с закуской в виде шоколадки, пить стало даже приятно.
- Ты меня споить надумал, - обвинила Карина Митяя после четвертого глотка виски.
- Естественно, - не стал отнекиваться Митяй, - ты ведь мне еще не рассказала историю про отбитые яйца кого-то из твоего прошлого.
Карина задумчиво зашелестела фольгой от шоколада, но алкоголь действительно делал свое дело, видимо, отключая в мозгу какие-то блокаторы, потому что на этот раз она не стала отмалчиваться.
- Да тут и рассказывать-то особо нечего, - начала она, - я ведь в Москву учиться приехала, жила с девчонками в общежитии. А к концу учебного года случился День первокурсника, - скривила лицо Карина. – Вся общага на ушах была, причем пили все, не только первокурсники. Было куча незнакомых студентов, по-моему, даже не из нашего университета. Везде играла громкая музыка, в кухнях было накурено, по всем комнатам кочевали разные компании. К нам тоже пришли какие-то парни, все смеялись, шутили…
Карина прервалась, чтобы сделать еще глоток виски, а Митяй сочувственно смотрел на нее, прекрасно представляя дальнейший ход развития событий.
- Я тоже выпила немного пива, разговорилась с одним из парней, которого видела первый раз в жизни, - продолжила рассказ Карина, - а потом смотрю, моя соседка по комнате Томка с каким-то блондином в углу целуется, и Полинка на коленях у другого уже сидит. А их приятель, с которым я общалась, мне и говорит, пошли, мол, не будем им мешать. Я, дура, и пошла за ним. А он меня вдруг в соседнюю комнату затолкнул, которая оказалась пустой, и тоже целоваться полез. Сначала на меня ступор напал, а потом я вдруг поняла, что мы одни, и мне никто не поможет. В общем, я коленом ему между ног как-то саданула и сбежала. Забралась по пожарной лестнице на чердак и пряталась там до самого утра, пока весь этот бедлам не закончился. И твердо для себя решила найти работу, чтобы снимать отдельную квартиру и больше не вляпываться в подобные истории, - тяжело вздохнув, закончила она.
- Ага, устроилась на работу, чтобы вляпаться в историю покруче, - поддел ее Митяй. – Ты как тот котенок по имени Гав. «Не ходи туда, там тебя ждут неприятности», - передразнил он наставнический голос черного кота из мультфильма и тут же дурашливо пропищал ответ котенка, - ну, как же туда не ходить? Они же ждут!
- «Котенка с таким именем во дворе ждут одни неприятности», - с достоинством поправила его неточные цитаты Карина. - «Они меня ждут, эти неприятности? Ну, я пошел!»
- Ой-ой, мисс Всезнайка, - скорчил забавную рожицу Митяй, - это же просто мультик, расслабься! Зато стало понятно, почему чуть что ты мужиков лупишь чем попало и от них как черт от ладана шарахаешься. Но не все же вокруг уроды, мы же сейчас с тобой нормально общаемся.
- Потому что ты себя вполне нормально ведешь, когда не пытаешься залезть под юбку, - резонно заметила Карина, которая впервые чувствовала себя в его обществе комфортно.
- Какую юбку?! – выпучил глаза Митяй и принялся со всей тщательностью осматривать джинсы на ногах Карины, будто и впрямь был шокирован тем, что каким-то образом мог упустить из вида названный ею предмет одежды.
Он даже несильно ущипнул ее через джинсовую ткань якобы для того, чтобы окончательно убедиться в том, что зрение его не подводит, за что заработал от Карины шиканье и шлепок по руке.
- Ну, не в прямом же смысле, - закатила глаза Карина, - а юбки после того случая я вообще больше не ношу.
- Вот так из-за одного говнюка лишаются приятного зрелища все остальные, - покачав головой, посетовал Митяй, - а этот твой ухажер вчера прилично себя вел? Или тебе опять поколотить его пришлось? – Простодушно спросил он у нее.
На лицо Карины набежала тень, стоило ей вспомнить про Фарида, и она отрицательно закачала головой.
- Он хороший, - убежденно произнесла она, а потом, закусив губу, поделилась своим самым страшным опасением, - его убьют…
- Кто? – Сделал удивленное лицо Митяй.
- Свои или «эти», - она неопределенно махнула рукой, имя ввиду саудовцев и американцев, которые остались на базе.
Долго сдерживаемые эмоции под воздействием алкоголя все же нашли выход, и по щеке девушки покатилась одинокая слеза, которую она неловко смахнула ладонью. Заметив ее жест, Митяй тут же обхватил ее рукой за плечи и грубовато притиснул к себе.
- Отставить реветь, - скомандовал он ей, но в мужском голосе слышалась мягкость, - живой он, не нужно его заранее хоронить. Расскажи лучше, чего он такого хорошего сделал, что ты ему смерть пророчишь?
Обычно Карина старалась избегать физического контакта даже с близкими людьми в виде объятий и поцелуев, не говоря уже о посторонних, но сейчас то ли из-за того, что она очень сильно нуждалась в поддержке, то ли в ней говорило виски, но девушка не стала отстранятся от обнимавшего ее парня, и, устроившись поудобнее у него под боком, рассказала ему те крохи информации, которые успела узнать о Фариде. Митяй внимательно ее слушал, не перебивая и не вставляя, как обычно, порцию язвительных комментариев, чем просто поразил Карину, не ожидавшей от него подобной чуткости.
- Слушай, ты все это время держалась молодцом, так что давай не раскисай, - подбодрил ее Митяй и снова широко улыбнулся. – Никогда не забуду, как ты несчастных американцев пением мучала.
- Нормально я пою, - обиделась Карина и скинула с себя его руки.
- Ты отлично поешь! – Поспешно заверил ее Митяй, не позволяя девушке отползти от него подальше. – Просто им твое пение поперек горла встало. Тебе было положено трястись от страха и слезами заливаться, а ты им вместо этого «Черным вороном» по самолюбию щелкнула. Непорядок!
- Я еще «Варяга» успела спеть, - похвасталась Карина.
На это Митяй показал большой палец, высоко оценив ее выбор песни, и, выпив за это дело, предложил исполнить «Варяга» на бис. В голове Карины уже немного шумело, поэтому его предложение было встречено с энтузиазмом, и они дуэтом спели про бессмертный подвиг известного крейсера. Как на их пение отреагировали остальные пассажиры Карина точно не знала, сидя в своем закутке в хвосте самолета, отгороженном телом Митяя, а все свободное пространство напротив занимал полулежащий Боцман, который спал, а может, только делал вид, что спит.
После «Варяга» они душевно исполнили «Ой, то не вечер», с особым надрывом выводя рулады о том, что «пропадет твоя буйна голова». Следующим гвоздем в программе стал «Ой, мороз» в честь их северного происхождения, но черствый Боцман не оценил их любви к суровой сибирской зиме и в не очень вежливой форме попросил заткнуться. Допевать песню им пришлось полушепотом.
- Завидует, - авторитетно заявил Митяй, показывая Карине на Боцмана.
- У тебя очень красивый голос, - сделала ему совершенно искренний комплимент девушка, которая и в самом деле была в восторге от его вокала.
- Я пять лет занимался в хоре нашего детского дома, - пожал плечами Митяй, будто в этом не было никакой его заслуги, и тут же перевел тему, - ты тоже хорошо поешь, но голос не поставлен.
- Я просто с бабушкой русские народные песни всегда пела, - бесхитростно поведала ему Карина. – Ну, знаешь, эти семейные застолья с кучей родственников…
Затуманенный алкоголем мозг девушки не успел осмыслить слова парня о его детстве, и он посчитал, что это только к лучшему. Поэтому Митяй просто кивал и слушал подробности счастливого детства Карины в окружении многочисленной родни, которой у него самого никогда не было. Рассказ Карины вышел недолгим, потому что у нее начали слипаться глаза, и совсем скоро она провалилась в сон.
- Рота, подъем! – Буркнул хмурый Боцман, уже принявший сидячее положение, и ткнул носком берца в ногу Митяя.
Задремавший Митяй мгновенно проснулся и открыл глаза.
- На посадку заходим, - пояснил ему Боцман причину пробуждения.
Митяй кивнул и посмотрел вниз на спящую Карину, которая использовала его колени в качестве подушки, подложив под голову для мягкости собственные руки, и была заботливо укрыта курткой Митяя.
- Обязательно надо было девчонку спаивать? – неодобрительно посматривая на Митяя из-под нахмуренных бровей раздосадовано спросил Боцман.
- Ей нужно было выпить, - произнес в свое оправдание Митяй, пожав плечами, - я лишь совместил приятное с полезным.
- Ну-ну, - скептически отозвался на это Боцман, давая понять, что ни на йоту не поверил в бескорыстные мотивы своего сослуживца. – Смотрю, вы неплохо спелись, может, женишься?
Митяй словно не обратил внимание на неприкрытый сарказм в тоне Боцмана и задумчиво провел кончиками пальцев по забинтованной голове девушки, отодвигая от лица растрепавшиеся прядки мелированых волос, которые нуждались в помывке после путешествия их владелицы по негостеприимному Йемену.
- Я, может, был бы и не против, да вот только не я герой ее романа, - то ли в шутку, то ли всерьез произнес Митяй.
Однако Боцман знал парня не первый день, поэтому даже в мыслях не мог допустить, чтобы тот говорил серьезно о подобных вещах. Хотя если бы кто-то в этот момент догадался заглянуть Митяю в глаза, то мог с удивлением обнаружить, что вместо холодного янтарного блеска они приобрели тягучее тепло расплавленной карамели. Но длилось это преображение всего несколько секунд, а затем Митяй в своей привычной манере принялся тормошить Карину со словами:
- Вставай, пьянчужка! Прилетели.
Глава 13. «Что случилось не с тобой и не со мною»
Глава 13. «Что случилось не с тобой и не со мною»
Оказалось, что прилетели они не в исходную точку, так как их еще ожидала пересадка в небольшой, но совершенно обычный гражданский самолет со стандартными двухместными сидениями. Карина пропустила момент, когда от них отделились спецназовцы, что в ее состоянии было вполне простительно. Она плохо помнила второй перелет и последующую поездку в машине из аэропорта Шереметьево. Отвезли их всех прямиком в больницу, предупредив, что домой отпустят только после разрешения врачей.
По итогу Карина оказалась в больничной четырехместной палате, в которой ее соседками стали женщины в возрасте примерно от тридцати до сорока лет. Карине поставили капельницу, пояснив, что она необходима при обезвоживании. На следующий день ей сделали рентген и обнаружили несколько трещин в ребрах, вероятно полученных при обрушении ее камеры на военной базе. Не считая синяков и ушибов на теле, это были ее единственные травмы, с которыми она вполне могла отлежаться дома, но, к сожалению, врачам не понравились ее слова о головных болях, поэтому ей было назначено МРТ головы на следующий день.
После обеда всех трех пациенток из палаты Карины пригласили на процедуры, и, наконец, оставшись в одиночестве, девушка вздохнула с облегчением. Весть о поступивших в больницу освобожденных из плена заложниках очень быстро разнеслась по палатам, и, устав от сопереживательных охов и ахов своих соседок, проявляющих нездоровый интерес к этой истории, большую часть времени Карине приходилось делать вид, что она спит, только бы ее оставили в покое. Однако минут через пять после их ухода дверь снова открылась и в палату вошел высокий мужчина в темных джинсах, темно-коричневом пиджаке и белом халате, небрежно накинутом на широкие плечи. В левой руке он держал полупрозрачный пакет, в котором угадывался стандартный «больничный» набор: яблоки, апельсины, бананы и сок. Приветливо улыбаясь, он уверенно направился к Карине, и любой человек со стороны сказал бы, что в этом визите не было ничего особенного, просто добрый дядюшка навещает племянницу в больнице. Вот только Карине этот человек был совершенно незнаком, и, на всякий случай, она сняла ноги с постели, принимая сидячее положение.
- Доброго дня вам, Карина Вячеславовна, - дружелюбно поздоровался с ней незнакомец, не сводя с нее внимательного взгляда серо-голубых глаз.
Не обращая внимания на настороженную реакцию девушки и ее молчание, он подошел и водрузил пакет на прикроватную тумбочку. После чего он привычным жестом извлек из нагрудного кармана пиджака удостоверение с красными корочками и продемонстрировал его Карине в раскрытом виде.
- Подполковник Марченко, - представился мужчина и без приглашения присел на соседнюю кровать, предварительно отвернув матрас с больничным бельем. – Разрешите с вами побеседовать? – Вежливо обратился он к девушке, задав стандартный вопрос по проформе.
Почему-то Карина с первого взгляда поняла, что перед нею был военный. В его взгляде и походке было что-то неуловимо общее с Глебом, правда, подполковник казался несколько старше командира отряда, и внешне они были абсолютно непохожи друг на друга.
- Вы меня арестуете? – В лоб спросила у него Карина, не размениваясь на политесы и сразу переходя к сути.
Видно, ее предположение застало подполковника врасплох, и от удивления тот вскинул густую бровь:
- «Ничего подобного, что это такое: раз уж заговорил, так непременно арестовать…» - попытался он перевести все в шутку, процитировав одного из персонажей любимого романа.
Однако Карина была слишком напряжена, чтобы узнать незабвенный роман «Мастер и Маргарита», который читала когда-то в рамках школьной программы, поэтому юмор не оценила. Глядя на ее серьезное выражение лица, мужчине оставалось лишь осторожно поинтересоваться:
- И за что же вас нужно арестовать?
Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, Карина чистосердечно призналась:
- Я убила человека.
Визитер вовсе не выглядел удивленным ее признанием, наоборот, после этого он даже как-то расслабился и понимающе кивнул.
- Карина Вячеславовна, - мягко обратился он к девушке, - я так понимаю, что это произошло во время вашего пребывания в Йемене? – И, дождавшись кивка девушки, продолжил, - расскажите, пожалуйста, подробнее, об этом инциденте.
Карина выполнила просьбу, поведав ему один из самых горьких эпизодов ее невольных приключений. Подполковник выслушал ее внимательно, не перебивая, словно давая возможность выговориться. Взгляд серо-голубых глаз выражал участие, которое подбадривало Карину и неосознанно располагало к собеседнику.
- Я прекрасно понимаю, насколько угнетающе на вас подействовали все эти печальные события, - заговорил мужчина, когда Карина умолкла. – К сожалению, вы оказались не в том месте и не в то время. Как говорят, отчаянные времена требуют отчаянных решений, и они вами были приняты. Вы живы, и это главное. Привлекать вас к ответственности за превышение пределов самообороны никто не будет, - заверил он ее, - но от себя бы я порекомендовал обратиться к психотерапевту. Помощь специалиста вам сейчас не помешает, чтобы как можно скорее вернуться к нормальной жизни.
Слова подполковника подействовали на Карину успокаивающе, и большая часть напряжения с нее спала. Она решила последовать его совету и после выписки из больницы обратиться за психологической помощью в какой-нибудь частный медицинский центр, у которого будет много положительных отзывов. Пока девушка раздумывала на эту тему, подполковник достал из нижнего правого кармана пиджака записную книжку в кожаном переплете. Между страниц книжицы была вложена фотография, которую он протянул Карине.
- Взгляните, Карина Вячеславовна, может, вы узнаете кого-нибудь из этих людей?
Карина взяла в руки снимок не отличающийся хорошим качеством, будто на новую фотобумагу перенесли старое изображение из времен, когда еще не была повсеместно распространена цифровая печать. На фотографии она разглядела четырех молодых арабов, которые жизнерадостно улыбались, позируя на камеру. Парни по-приятельски приобнимали друг друга за плечи, сидя на ступеньках какого-то дома. Карина уже хотела было вернуть снимок со словами, что никого на нем не знает, но вдруг замерла. Она неверяще вглядывалась в знакомые темные глаза на юном безбородом лице совсем молодого Фарида. Юношей он был очень красив, машинально отметила она про себя, оказывается, его борода прятала ямочку на аккуратном подбородке и тонкую линию губ.
- Он мне сказал, что его зовут Фарид, - Карина кончиком пальца указала на нужного человека. Возможно, что и остальных она мельком видела в его окружении, но не была в этом уверена, поэтому не стала ничего говорить.
Казалось, подполковника вполне устроил ее ответ и про других людей, изображенных на фотографии он даже не спрашивал. Зато ей пришлось ответить на целый ряд вопросов о Фариде, и буквально за четверть часа подполковнику удалось выяснить абсолютно все, что о нем было известно Карине как со слов самого Фарида, так из ее собственных предположений и наблюдений. Когда под конец ее спросили, предлагались ли ей какие-либо способы связи с ним после ее возращения в Россию, Карина отрицательно покачала головой и высказала уверенность в том, что ни с его, ни с ее стороны не будет никаких попыток связаться, потому что это попусту невозможно.
- Всякое может случиться, - философски заметил подполковник, - поэтому давайте на всякий случай поступим следующим образом.
Он размашисто записал снятой с корешка записной книжки шариковой ручкой несколько цифр на пустой странице, после чего оторвал ее и передал Карине. На листке был записан неизвестный ей федеральный номер телефона.
- Если с вами вступит в контакт Фарид или любой другой человек от его имени, сразу же позвоните по этому номеру телефона. Просто представьтесь и кратко опишите ситуацию, - проинструктировал ее подполковник, а заодно предостерег, - не позволяйте себе идти на поводу у чувства благодарности или, возможно, симпатии. Этот человек очень опасен, как и его окружение. Вы ведь умная девушка, и сами все прекрасно понимаете.
Карина подумала о том, что в последнее время изо всех сил пытается опровергнуть про себя последнее утверждение, то и дело совершая иррациональные поступки, граничащие с откровенной глупостью.
- И напоследок, гхм, так сказать, не для протокола, - в мужском голосе одновременно послышались нотки веселья и некоторого смущения, - меня не в службу, а в дружбу попросили передать вам еще один номер телефона.
Подполковник достал из своей книжки вложенный листок и отдал его Карине. Девушка с любопытством развернула сложенную пополам страничку, вырванную из какого-то блокнота, на которой уже другим почерком были выведены десять цифр после восьмерки и подписью «Ми-Ми-тяй» с потешным смайликом, который очень напоминал голову котенка.