Терпения дознавателям было не занимать, но после допроса Рохли, старший дознаватель прибывшей группы впал в задумчивость, а двое младших (они, конечно же, представлялись, но разве подобную ерунду стоит запоминать?) тоже выглядели интересно: один красный и взлохмаченный, второй, не переставая, тихонько, чтобы начальство не осерчало, ругался.
Представитель короля, некий РоАлма, курировавший этот спектакль и скучавший во дворе Гарча, лениво поглядывая на разбираемый на запчасти воз и груз компании умелыми ребятами (даже Кыша и Мыша ощупали, чуть в задницу не заглянули в поисках утерянной агробарской тайны) и прихлёбывая из бокала отличное сухое нормарийское, заинтересовался подобной реакцией и решил лично познакомиться с тёмным. Чиновник оказался мужиком с крепким чувством юмора — он так ржал в комнате, выделенной Гарчем для допроса, что забеспокоился Худук, а следом нагрянул и угрюмый хозяин, которому столпотворение подобного рода на его территории очень не нравилось. РоАлма самолично вынес поднос с «пожрать» на свежий воздух и оставшиеся несколько часов до заката — и убытия следственной команды — провёл в компании огромного рыжего, скромно поглощающего постоянно пополняемые запасы еды, односложно и конкретно отвечающего на пространные речи собеседника. Они расстались очень довольные друг другом.
Единственное, о чём решили не говорить друзья дознавателям — это цель и конечный пункт путешествия. Незачем людям, не относящимся к ним потенциально дружелюбно или хотя бы благожелательно, давать хоть толику информации, в перспективе дающую возможность их отыскать. Пусть лучше они будут бродячими наёмниками, следующими к нанимателю, нежели подозрительными «пенсионерами» на отдыхе.
И вот, казалось, всё утряслось, и тут на тебе — пропажа тролля! Ни много, ни мало. Это просто смешно! Вечером, накануне отплытия одного из кораблей, на котором действительно планировали отбыть из Агробара, Ройчи, Ностромо и набившийся в компанию Рохля вышли прогуляться по столице. Не то чтобы настоящая полноценная экскурсия по историческим местам с любованием архитектурой и бесконечным трёпом о важности и значительности неких неизвестных пока деятелей — нет, это их не очень интересовало. Архитектура — это её крепость, в смысле, сопротивляемость механическим воздействиям, укладка (гномья ли?), возможность удержания при штурме или обороне. Историческое место — опять же в военно-тактическом ракурсе. Значительные и важные личности? Кто его знает, кем они были на самом деле? Жизнь показывает, что очень часто действительные заслуги, храбрость, подвиг, самопожертвование маленьких людей замалчиваются, а недостойные, эгоистичные, мелочные и жестокие, волею случая или объективно великих родителей влезшие на пьедестал, пожинают лавры, автоматически располагая зад в учебниках по истории. Нет, всё гораздо проще — они желали посетить некое питейное заведение, располагающееся вне границ Ремесленного квартала, где неприветливый хозяин, неизменно вежливое внимание разумных, знающих друг друга в лицо во всех ближайших заведениях примерного содержания и пивного наличия, не будут их напрягать. Гном предложил «проветриться» в сторону условного центра Агробара.
Эльф, занятый амурными делами, весь такой задумчиво-затуманенный — опять влюбился (иначе не назовёшь) как обычно всерьёз, но не надолго, только улыбнулся, ясно показывая, что общение с прекрасным полом сейчас предпочтительней кувшину пива в злачном месте с неблагонадёжными посетителями. Не сказать, что он всегда так поступал, реноме чистюли и существа с тонкими вкусами не мешало ему частенько избирать компанию друзей и антураж, не очень соответствующий эльфийскому представлению о достойном принятии пищи.
Худук тоже отказался, озабоченный своими проблемами, наверняка связанными с шаманским даром. Такой шанс, когда друзья покинут место временного проживания надо было использовать. Нельзя сказать, что уединение — проблема в команде, тем не менее, при беспардонных взаимоотношениях вроде отсутствия предварительного стука (мало того, открывания двери ногой!), неделикатных вопросов с последующими саркастическими разглагольствованиями над ответами — это, между прочим, с подачи гоблина, возможность одиночества отсутствовала напрочь. Только Листочек, как существо хрупкой организации, умудрялся себе устроить сеансы терапии необщения в пути, уйдя на время в лес и подпитываясь от деревьев, а в городе, соответственно, подпитывался иным образом. Гоблин же, по большому счёту, в этом не нуждался, мало того, длительное отсутствие адекватных и устойчивых объектов для насмешек его уже напрягало. Тем более, постоянное присутствие при нём Рохли — здоровяка Худук старался не то чтобы контролировать и жёстко опекать до конца жизни, но он реально, отбросив все привязанности, в которых самому себе боялся признаться, понимал, что при своих размерах тролль очень уязвим вследствие действительно малого возраста как для своего вида и абсолютной доверчивости: он не воспитывался в жёстком и силовом обществе своих сородичей, рано попав на попечение Худука, лишился не сказать что положительного тумачно-кулачного воздействия на психику.