Когда они поравнялись, — краем глаза она всё-таки следила за ним, — он вдруг сделал шаг ей навстречу.
— Ваше Высочество, — произнёс чопорно, поклонился с достоинством… неожиданно взял её ладонь и преподнёс к губам. — Добрый день.
Руфия, не собиравшаяся останавливаться, ограничившись милостивым кивком, поневоле притормозила. Вырывать кисть — это некрасиво. Обратила взор на подростка. Несмотря на внешнюю невозмутимость, она была в замешательстве. За спиной Меньи топталось ещё двое парней помладше, тоже изобразивших соответствующий поклон, удерживая левыми руками ножны своих игрушечных мечей. Или настоящих, но маленьких? Неважно, обращать на них внимание она пока не собиралась. Всё-таки девочки развиваются быстрее, чем мальчишки. Общаться с ними серьёзно ещё рано. А вот Меньи — возможно.
— И тебе доброе утро, Меньи, — ответила размерено, попыталась изобразить улыбку, но с непривычки, на заказ, получилось кривовато. Но, судя по расцветшим физиономиям мальчишек, она поняла, что качество улыбки им не важно. А что важно? Внимание.
Она ощутила себя взрослой и умудрённой няней с выводком детей на прогулке. И тут же последовала защитная реакция организма — желание максимально деликатно, но очень быстро ретироваться.
— Вы помните, как меня зовут! — обрадовано воскликнул Меньи. Его высокий голос не прибавил оптимизма. Он посерьёзнел. — Ваше Высочество…
— Можно просто Руфия, — мягко уточнила она, неожиданно почувствовав, что ей неприятно обращение на «вы».
— Да-да, конечно, Ва… Руфия, — смешался тот, покраснел, но собрался с мыслями, выпятил чуть вперёд челюсть, явно копируя кого-то.
Руфия ощутила зарождающийся глубоко внутри смех. Нет-нет, Меньи она ни в коем случае не хотела обидеть, при всей его угловатости и — как бы это назвать — детскости, что ли, просто…
А просто смешно разве не может быть? Между прочим, Уритайя, великий философ и мистик древности писал, что смех — величайшее открытие человека. Со следующим его тезисом, говорящем о том, будто благодаря изначальному неравенству и было рождено чувство юмора, она не была согласна. Нет. Именно Бог вкладывает толику смеха в каждое своё дитя. Чуть больше, чуть меньше, очень много, совсем мало…
Торжественный голос Меньи вернул её в коридор. Она обратила внимание, что прохаживающиеся вокруг люди замедляют движение, дефилируя рядом, напрягают слух, вытягивают шеи, стараясь не пропустить ничего интересного. А мальчишка важничает, надувается самодовольно. И это её расстроило. И даже немного разозлило. Вместо того, чтобы в тишине и покое, наслаждаясь чудесными деревьями, кустами, цветами, приводить мысли и чувства в порядок, она…
— …Я знаю, Руфия, какой у вас плотный график занятий… это оттого, что вам в будущем предстоят…
Девочка мысленно вздохнула: прекратить словесный поток не было никакой возможности. Или умения? Вот он, ещё один пробел образования. Она изобразила ещё одну улыбку. Это так просто ведь: уголки губ идут в стороны и чуть вверх. И всё. Необходимо практическое занятие у зеркала. Подняла правую руку в жесте внимания — остановки. Парень замолчал и изобразил внимание.
— Что, Руфия?
— Меньи, ты что-то хотел сказать?
Парень на мгновение растерялся, ведь, как ни крути, он и до этого не молчал, но потом сообразил, что она имела в виду.
— Я хотел сказать, Руфия, что в паузах между занятиями могу взять на себя обязанность развлекать вас беседой в любом укромном и удобном Вашему Высочеству месте, — он мотнул величественно подбородком, осознающий и демонстрирующий всю серьёзность своих намерений.
От подобной перспективы у Руфии закружилась голова. Променять любимые книги и минуты волшебного уединения на… на вот такое общение?! О, ужас!
Лёгкая паника посетила её. Воистину, сегодня день обновления чувств и ощущения мира! А представив Меньи, добросовестно исполняющего обязанности соловья в изголовье её любимого дивана, она поняла, что приклеенная улыбка стремительно тает. Что было абсолютно недопустимо. Человек её ранга не имеет права не контролировать чувства.