Так что Рон тут разводит форменный гуманизм. По меркам Империума, конечно же.
— Командир, когда выступаем? — вошёл в трапезный зал, где Рон в одиночестве сидел во главе стола, Гарри.
— Строй тысячу у главных врат. — приказал Рон.
Во дворе акрополя его ждал назгул.
— Зачем щадишь детей? — своим замогильным голосом спросил он у Рона.
— Потому что так захотелось. — пожал плечами Рон. — Хочешь пообсуждать мои решения?
— Это далекоидущая ошибка. — произнёс назгул и направился прочь из акрополя.
— Если по итогам войны не останется детей врагов, которые жизнь положат чтобы отомстить тебе, воевал ли ты вообще? — задал Рон вопрос сбившимся в кучу детям. — Если кто-то из вас надумает мне мстить, то лучше готовьтесь к этому с максимальной самоотдачей. Я не буду давать поблажек. И будьте изобретательнее.
Под полными ненависти, отчаяния и страха взглядами Рон покинул акрополь Эдораса и направился к главным вратам.
Тысяча, помятая, но довольная, стройными рядами стояла перед Роном.
— Доклад. — потребовал он.
— По списаке тысича, камандир! — Седьмой был гораздо тупее своих соратников, но был знатным рубакой и интуитивно чувствовал атмосферу в подчиненной сотне, поэтому Рон спускал ему невооружённым взглядом видную тупизну и чрезмерное даже для орков косноязычие. — Налица где-та… где-та…
Седьмой оглянулся на других сотников, словно ища ответа.
— А, восьсот писот семь! — вспомнил минуты назад донесённые до него цифры Седьмой.
— Неплохо. — кивнул Рон. — Тысяча! Кругом! Вперёд, марш!
До Врат Рохана путь неблизкий, но сопротивления не ожидается, поэтому Рон рассчитывал оказаться там довольно-таки быстро. Лишь бы они не успели прикончить Сарумана…
Мёртвый Саруман — необходимость корректировки плана и слишком высокая автономность в данном регионе, так как Рон, имевший опыт взаимодействия с урук-хай, практически уверен, что подчинённые Многоцветного всё просрут и похерят. Они же простые и непосредственные, как дети… с маниакальными синдромами.
Просто нужно спешить.
//На подступах к Вратам Рохана//
— … А слева вы можете лицезреть дорогу на Хельмову Падь, где относительно недавно ваши собратья отхватили мощнейших звиздюлей! — тоном заправского гида вещал Рон.
Такой тон он успел отработать давным-давно, когда неделями путешествовал по опустевшим европейским странам, где поработали в стиле "карнаж" серпорукие. Развлекал себя как мог. Давно это было…
— Как вы можете видеть, преследователи практически сидели на плечах урук-хай, но доблестные воины Сарумана отступали организованно, о чём свидетельствует… — Рон наклонился и выдернул из земли втоптанный в неё мятый окровавленный шлем рохиррим. — Вот этот шлем. Тела, конечно, давно сожгли из санитарных соображений… САНИТАРИЯ! Девятый! Что это значит?!
— Охрана… — ответил Девятый, выигрывая время на формулировку мысли. — Охрана здаровья личнага састава от пердячек и кровосручек! Не срать и не ссать в лагире, не пить зеленую воду и тухлую брагу, не варить брагу во время баивых действий, не варить жрачку сом… самастаятельна! Урук со кровосручкой и пердячкой должон быть изюмирован от остальных уруков. Руки мыть надо ищо…
— Молодец, Девятый! — похвалил его Рон. — Ты уверенно движешься на пути к обретению собственного имени!
Рон швырнул смятый шлем одному из ближайших урук-хаев.
— В Изенгарде любой кусок метала найдёт своё назначение. — наставительно произнёс он. — Далее… Мы видим, что изенгардские урук-хаи уверенно перегруппировывались и время от времени наносили контрудары, что поднимает уровень их командира в моих глазах на несколько ступеней выше! Идём дальше…
Дальше было поле с выкорчеванными обгоревшими деревьями, которые будто выдирал великан. Также среди них обнаружился мёртвый тролль.
— Дрался до последнего… — Рон нахмуренно осмотрел никак не складывающуюся картину боя. — Эти деревья, как я вижу, двигались, а некоторые даже ходили. Интересно…
Рон ещё поковырялся среди завалов, но обнаружил лишь обжаренный труп урук-хая.
— Всё, здесь нечего смотреть, Гарри, командую марш-бросок! — приказал Рон.
Марш-бросок до Изенгарда был для орков незабываемым, а Рон перенёс его если не легко, то весьма нормально. За спиной не было десятков килограмм боеприпасов, дополнительного оружия или принадлежностей для разбития полкового лагеря. Разминка, а не марш-бросок. Рон мог бы сутки бежать в таком темпе и устать только ближе к утру следующего дня. Имперская гвардия сделала это с ним.