И вот он здесь.
Поцелуи Тинхе обжигали. Легкий ментоловый аромат, смешенный с запахом его кожи, дурманил голову. Властные прикосновения отзывались приятной дрожью и пробуждали во желание, подчиняя не только тело, но и чувства.
Враг все еще был сложным и опасным, но странным образом близким душе. Со своей правдой, пугающей искренностью и обнаженным для меня сердцем. Единственная постоянная во всех бесчисленных мирах.
Я уже не могла представить свое будущее без загадочного Странника с пронзительными антрацитами, хотя продолжала отказываться видеть его в роли супруга. Впрочем, кого–то другого на его месте тоже представить не могла. Должно было произойти что–то невероятное, вроде помутнения рассудка, конца света и существования «истинной пары», чтобы я хоть на секунду всерьез задумалась о том, чтобы предпочесть Тинхе другого мужчину.
Всего этого было \достаточно, чтобы довериться лэйтарцу если не на всю жизнь, то хотя бы на одну ночь.
– Да, – ответила я, молясь (что, внезапно, не лучшая идея), чтобы Тинхе хватило такта не требовать от меня полной формы согласия.
Где–то глубоко в сердце вспыхнул огонек предательского страха, что Враг меня чересчур идеализирует. Вот–вот он прозреет и обнаружит, что «прекрасная Дробь» далеко не так прекрасна. Обычный человек, которому далеко до совершенных форм лэйтарских леди и вышколенных лэй.
Душ смыл с меня пот и грязь, а не облил волшебным эликсиром, придав груди объем и симметричность модели; не скрыл намеки на целлюлит; не сжег заживо волоски, в свое время пережившие эпиляционный геноцид иглами и током, совершающие партизанские вылазки в самый неподходящий момент.
– Моя Дробь, – ревниво позвал Тинхе. – Думай только обо мне.
Мужчина склонился, заполняя пространство вокруг. В следующее мгновение мои губы были взяты в плен. Огоньки сомнений испустили жалобный вздох, растаяв в поглотившей их тьме.
Враг действовал наверняка. Без задержек и сомнений. Так, будто готовился долгие годы. Я нежилась от его прикосновений, откликаясь на каждую ласку. Подставлялась поцелуям, но сама оставалась не у дел, пытаясь ответить или проявить инициативу.
Когда мужчина отстранился, я потянулась следом, не желая терять исчезающее тепло и все те приятный ощущения, что она дарило. Нить размышлений, состоящая из опасений, была давно потеряна.
– Какие ты любишь цветы? – спросило меня прекрасное существо из чуждого мира.
Мозг, парализованный нашествием серотонина и окситоцина, не дал ответа.
– Какие цветы? – рассеянно отозвалась я.
Тинхе поднялся с подушек, окончательно отстраняясь. Холодок тут же занял его место. Впрочем, ненадолго. Только я попробовала сместиться и занять другое положение, как крепкие мужские руки подхватили и подняли.
– Я видел. Ты любишь цветы. – Произнес мужчина так, будто допрос с пристрастием продолжается и меня только что поймали на не состыковке в показаниях. – Какие?
– Эм…Любые цветы. Цветы все красивые. Это же цветы. Какая разница?
Очень знакомая упертость отразилась на лице Странника. Не я одна умела зацикливаться на неважных вещах в самый неподходящий момент. У меня виной были комплексы, у Тинхе – следование определенному костяку плана и страсть к красивым сценам. Стратег, блин.
– Мне не нужны цветы. – Категорично заявила, но тут же поспешила добавить уточнение. Натура у меня непостоянная, а вот воспитание традиционное. Мол люблю – не люблю цветы, а букетик на праздник вынь да положь. – Сейчас не нужны.
– Так не пойдет. – Безапелляционно заявил он.
Мой глаз был готов дернуться. Если Тинхе сейчас попрется на опушку, собирать ромашки, то… я уже не знала, что именно сделаю. Что–то не агрессивное. Спать пойду. Вон на ту кровать и пойду, к которой меня несет ушибленный Предназначением романтик.
Шторки балдахина распахнулись, будто по мановению руки. По тонкой полупрозрачной ткани заструился свет, пронизывая ее насквозь извивающимися змейками магии.
Где–то внутри меня напрягся нерв. Я вцепилась в шелковую рубашку Странника, подозрительно оглядываясь.
– Я – маг, Дробь. – Самодовольно усмехнулся Враг, будто прочтя мои мысли.
Сияющие линии постепенно менялись. Извивались и расползались, распускаясь горящими бутонами. Блеск чертил контуры, заполнял объемы и тут же истлевал искорками. Один за другим раскрывались огромные лепестки, наполняясь цветом.