Я смотрела на творящуюся волшбу и понимала, что не могу отвести взгляда. Белые лилии, нежно-розовые гортензии и десяток других цветов, названий которых я не знала, и столько же тех, которых в природе Земли не существовало, живой стеной наполняли пространство, окружающее ложе «черного дракона».
Вот такую магию я хотела. Не атакующую, не защищающую, а создающую что–то восхитительное. Пусть бесполезное и непрактичное, но такое красивое.
Я подняла взгляд на Тинхе и поняла, что пока любовалась растекающимся волшебством, он смотрел на меня, не скрывая самодовольства. Мой Враг все больше и больше раскрывался с интересных сторон.
Поддавшись волшебству антуража, я потянулась к воротнику мужчины и почти добралась до верхней пуговицы, когда Тинхе заметил маневр. Все еще со мной на руках он опустился на кровать и усадил себе на колени. Мои запястья неожиданно оказались в захвате у меня же за спиной.
Так, не показалось.
– Это лэйтарский заскок, проявление мужской доминантности или что–то о противодействии божественной диктатуры? – Дернула на поверку рукой. Бесполезно.
Бутоны свисающих цветов продолжали распускаться, источая тонкий аромат свежести.
– Не осуждай меня за излишнюю осторожность, Дробь.
– Это ты притащил в шатер меч, – отозвалась я
Истлевшие искорки магии вспыхнули, разлетаясь в воздухе маленькими ночниками.
Тинхе ухватил зубами за кончик перчатки, освобождая ладонь из заточения, отбросил в сторону. Не отложил, не убрал в карман и не бережно заправил за пояс, а именно отослал в полет. Отчего–то это простое действие вызвало во мне приятное напряжение.
– Твои прикосновения опасней. – Вслед за перчаткой отправился махровый пояс. Аккуратно огладив венку на моей шее, Тинхе повел ворот халата к плечу, по дороге зацепив тонкую лямку нижней сорочки. – Они вызывают во мне… многое. Это сбивает с толку. А я не хотел бы в пылу чувств переусердствовать, поддаться излишней страсти и причинить тебе вред. Я ведь обещал быть нежным, помнишь?
– Гм… – смутилась я. – Раньше у тебя таких проблем не возникало. Ты буквально настаивал на особом внимании.
– Тогда я не подозревал о существовании ответных чувств, ломающих контроль, который критически необходим. Раз уж выпала волнительная миссия стать для тебя первым.
Я вздернула брови.
– Ты сейчас, наверное, о–о–очень удивишься, но я не берегла себя всю жизнь для главного сталкера и фанатика злобной Империи, чей стерильный мир однажды похитит меня с Земли.
– Не может быть! – Деланно удивился мужчина, немного посмеиваясь. Он теснее притянул меня к себе, заставляя выгнуться так, что ткань все еще влажной сорочки натянулась на груди, обрисовывая формы. – Неужели ты действительно не предугадала такой исход? – Ладонь опустилась на мое бедро, перед этим отбросив фалды халата. – Как недальновидно, как непредусмотрительно. – Запричитал Тинхе и тут же усмехнулся. – Я имел в виду, что стану твоим первым лэйтарцем.
– Скажи еще «единственным и последним», – шутливо подразнила я.
– Ммм… – протянул тот, освобождая меня от остатков халата и оставляя в тонкой светлой сорочке, едва достающие до колен. – Позволь пока не буду парировать этот укол. Суть в том, что до меня у тебя были только человеческие мужчины, а им нечем превзойти наш вид. Едва ли присутствии кого–то из них в твоей жизни можно брать в расчет.
Мне встречались ревнивцы, засчитывающие столкновение с фонарным столбом за измену, как и те, кто принимал пару свиданий за серьезные отношения, но вот так, чтобы отрицать существование предыдущих партнеров – впервые. Даже немного обидно за своих соплеменников.
– Как самоуверенно! – Восхитилась я, в очередной раз поражаясь уровню лэйтарского высокомерия.
– Маленькая строптивая Избранная. Ты как всегда недальновидна. Боюсь, правда такова, что после меня, человеческие мужчины перестанут интересовать тебя как вид. – Мурлыкнул Враг мне в губы. Слишком близко, чтобы я не попыталась урвать поцелуй у чересчур разговорчивого и самоуверенного лэйтарца.
Тинхе среагировал поздно. Не успел увернуться, и я с удовольствием воспользовалась полученной властью. В темных глазах мелькнул шальной азарт. Игривый поцелуй обернулся чем–то более глубоким, движимым жаждой перехвата инициативы и распаляющим нас все сильнее и сильнее.