Хемнолини не верила, что отцу нужно лечиться от бессонницы.
– Идем, отец, пить чай, – предложила она.
Оннода-бабу тотчас позабыл о своей бессоннице и торопливыми шагами направился к чайному столу.
Войдя в комнату, Оннода-бабу сразу же увидел Окхоя и встревожился: «Только Хем как будто немного успокоилась, а увидит Окхоя – и снова разволнуется, – подумал он. – Но теперь уж ничего не поделаешь». Вслед за ним вошла и Хемнолини. Увидев ее, Окхой тотчас же вскочил.
– Джоген, – сказал он, – я пойду.
– Куда вы, Окхой-бабу, у вас разве есть какие-нибудь дела? Выпейте с нами чашку чаю, – остановила его Хемнолини.
Все были поражены приветливостью девушки. Окхой снова уселся, заметив при этом:
– В ваше отсутствие я уже выпил две чашки, но если вы настаиваете, то, пожалуй, не откажусь еще от двух.
– Вас никогда не приходилось упрашивать, когда дело касалось чая, – рассмеялась Хемнолини.
– Уж таким создал меня всевышний, я никогда не отказываюсь от хороших вещей, если в этом нет особой необходимости.
– Благословляю тебя на то, чтобы и хорошие вещи, помня об этом твоем качестве, не отворачивались от тебя без всякой видимой на то причины, – заметил Джоген.
Наконец, после долгого перерыва, за чайным столом Онноды-бабу вновь шла непринужденная беседа. Обычно Хемнолини смеялась негромко, но сегодня взрывы ее смеха временами покрывали голоса разговаривающих.
– Окхой-бабу совершил предательство, отец, – сказала она шутя. – Он давно не принимал твоих пилюль, но, несмотря на это, хорошо себя чувствует. Из уважения к тебе, отец, у него должна хоть голова разболеться.
– Предатель пилюль, вот кто ты! – воскликнул Джогендро. Оннода-бабу счастливо рассмеялся. Раз близкие снова проявляют интерес к его пилюлям, значит, в семье воцарились мир и порядок. Тяжесть свалилась с сердца Онноды-бабу.
– Я знаю, вы просто хотите поколебать стойкость этого человека, – заметил он. – Отряд приверженцев моих пилюль состоит из одного Окхоя, но и его вы собираетесь отнять у меня!
– Не беспокойтесь, Оннода-бабу, – ответил на это Окхой, – меня они не используют в своих интересах!
– Значит, ты как фальшивая монета: захочешь ее разменять – угодишь в полицию, – добавил Джогендро.
Эти веселые шутки, казалось, изгнали из-за стола Онноды-бабу чей-то мрачный призрак, который долгое время находился среди них.
Чаепитие затянулось бы надолго, если бы Хемнолини не собралась уйти под тем предлогом, что ей пора делать прическу. Окхой тоже вспомнил о каком-то срочном деле и быстро ушел.
– Отец, – сказал тогда Джогендро, – надо немедленно начать приготовления к свадьбе Хемнолини.
Оннода-бабу удивленно взглянул на него.
– Знаешь, – продолжал Джогендро, – в обществе много сплетничают относительно ее размолвки с Ромешем: до каких пор я буду затевать со всеми ссоры? Если бы только я мог открыть им всю правду, не о чем было бы и спорить. Но из-за Хем я рта не могу раскрыть – вот и приходится расправляться кулаками. Тут как-то пришлось проучить Окхила, – я услышал, как он болтает всякую ерунду. А если выдать Хем замуж, все разговоры прекратятся и мне не придется с утра до вечера, засучив рукава, поучать весь свет. Послушай меня, не медли больше.
– Но за кого же ее выдать, Джоген?
– У нас есть только один человек. После всей этой истории, после разговоров, которые уже начались, невозможно найти для Хем хорошего жениха. Остался один только бедняга Окхой, его ничем не смутишь: скажешь ему пилюли глотать – проглотит, жениться попросишь – женится!
– Ты с ума сошел, Джоген. Да разве Хем согласится выйти за него замуж?
– Если ты не будешь мешать мне, я берусь добиться ее согласия.
– Нет, нет, Джоген! – встревоженно воскликнул Оннода-бабу. – Ты не знаешь Хем. Запугиванием, принуждением ты только оттолкнешь ее. Дай ей время, пусть успокоится. Бедняжка, она столько пережила. А со свадьбой некуда торопиться.
– Я не буду ее огорчать, все дело можно уладить очень осторожно и легко, не причинив ей никаких страданий. Неужели вы думаете, что я умею только скандалить?
Джогендро был человеком нетерпеливым. В тот же вечер, едва Хемнолини, причесав волосы, вышла из своей комнаты, он окликнул ее:
– Хем, мне надо поговорить с тобой.
Сердце Хемнолини дрогнуло. Она медленно последовала за ним в гостиную.
– Ты не замечаешь, как ухудшилось здоровье отца, Хем? – начал Джогендро.
Тень беспокойства пробежала по лицу Хемнолини, но она ничего не ответила.