Дядя согласился, и они вместе отправились в Бенарес.
В Бенаресе на вокзале они увидели, что вместе с ними с поезда сошел и Умеш. «А ты зачем приехал?» – с удивлением в один голос воскликнули дядя и дочь. Оказалось, что Умеш приехал с той же целью, что и они. Умеш помогал по хозяйству жене Чоккроборти, и, зная, что неожиданное его исчезновение разгневает хозяйку, дядя и Шойлоджа с большим трудом уговорили его вернуться.
Читателю уже известно, что случилось после. Умеш не мог оставаться в Газипуре. В один прекрасный день он взял деньги, которые дала ему хозяйка, отправляя на рынок, переехал на другой берег Ганги и появился на вокзале, где и встретил Комолу. В тот день жена Чоккроборти напрасно ждала мальчика.
Глава 55
Через день Окхой снова посетил дом Чоккроборти. Дядя решил не рассказывать ему о том, что Комола нашлась. Он уже догадывался, что Окхой не друг Ромешу.
Никто не расспрашивал Комолу, почему она ушла из дому и где жила все это время. Все было так, словно Комола несколько дней назад приехала с Чоккроборти в Бенарес. Нянька Уми, Лочхомония, собиралась упрекнуть Комолу, но дядя тотчас же отозвал ее и строго-настрого приказал не делать этого.
Ночью Шойлоджа положила Комолу спать с собой. Она нежно обняла девушку, безмолвно призывая ее поведать о своем тайном горе.
– Диди, что вы тогда подумали? – спросила Комола. – Наверно, сердились на меня?
– Неужели ты думаешь, мы не понимали, что ты никогда не решилась бы на этот страшный шаг, будь у тебя другой выход, – ответила Шойла, – мы лишь горевали о том, что бог заставляет тебя столько страдать. Почему он наказывает тех, кто не совершил никакого преступления?
– Ты готова выслушать все, что я расскажу тебе?
– Конечно, сестра, – ответила Шойла. Голос ее был полон любви и сочувствия к Комоле.
– Я и сама не пойму, почему раньше не открылась тебе, – начала Комола. – В то время я не могла ни о чем думать. Случившееся, словно громом, поразило меня, от стыда я даже не смела смотреть всем вам в глаза. У меня нет ни матери, ни сестры. Ты, диди, заменила их мне. Поэтому я расскажу тебе то, чего еще никому не говорила.
Комоле трудно было рассказывать лежа, и она села на постели. Шойла уселась напротив. И вот в темноте Комола рассказала подруге все, что произошло с ней после свадьбы.
Услышав, что девушка до свадьбы и в брачную ночь ни разу не взглянула на мужа, Шойла воскликнула:
– Вот уж не думала, что ты такая глупенькая! Я была моложе тебя, когда выходила замуж, но ни капли не смущалась и ни разу не упустила возможности получше разглядеть своего жениха.
– То было не смущение, диди. Все считали, что я засиделась в невестах, и вдруг свадьба. Подруги дразнили меня. Я ни разу не посмотрела в его сторону, боялась, как бы не подумали, что я очень радуюсь замужеству. Более того, казалось унизительным и недостойным чувствовать интерес к нему даже в глубине души. И сейчас я горько расплачиваюсь за это. – Комола помолчала, затем снова заговорила: – Тебе же известно, что после свадьбы мы потерпели крушение на Ганге, ты знаешь, как мы спаслись. Когда я рассказывала тебе об этом, я еще не знала, что человек, который спас меня и в дом которого я попала, не был моим мужем.
Шойла вскочила, бросилась к Комоле и прижала ее к себе.
– Бедная ты моя! Теперь я все понимаю. Надо же случиться такому несчастью!
– Да, диди, всевышний спас меня лишь для того, чтобы подвергнуть новой опасности.
– А Ромеш-бабу тоже ни о чем не догадывался?
– Однажды после свадьбы он назвал меня Шушилой. Я спросила его, почему все в доме так называют меня, ведь мое имя Комола. Теперь я догадываюсь, что тогда он, по всей вероятности, и понял свою ошибку. Как только я вспоминаю дни, проведенные с ним, мной овладевает стыд.
Комола замолчала. Но мало-помалу Шойлоджа узнала от нее всю ее историю.
– Твоя судьба ужасна, сестра! Но я думаю, какое счастье, что ты попала к Ромешу-бабу, – сказала Шойла. – Что бы ты ни говорила, мне жаль его. А сейчас постарайся заснуть, Комола. Уже поздно. От слез и бессонницы ты прямо почернела. Завтра решим, что делать.
На следующий день Шойлоджа взяла у Комолы письмо Ромеша. Она вызвала отца в свою комнату и вручила письмо ему. Дядя надел очки, внимательно прочел его. Затем сложил, снял очки и обратился к дочери:
– Так… Что же делать?
– Отец, Уми уже несколько дней как кашляет. Не позвать ли нам доктора Нолинакхо? О нем и его матери столько говорят в Бенаресе, а мы ни разу не видели его.
Доктор пришел. Шойле не терпелось поскорей взглянуть на него.
– Идем, скорее идем, Комола, – торопила она.
В доме Нобинкали Комола, желая увидеть Нолинакхо, забывала обо всем. Здесь же от смущения она не могла заставить себя двинуться с места.