«С завтрашнего дня в моем сердце не будет места скорби, с лица уйдет печаль. Я не стану оплакивать свои несбывшиеся мечты и буду ему служить до конца жизни. Больше я ничего не хочу, не хочу, не хочу!»
Комола легла спать, но никак не могла уснуть и долго ворочалась с боку на бок. Ночью она несколько раз просыпалась и снова начинала шептать: «Больше я ничего не хочу, не хочу…»
Проснувшись на рассвете, девушка снова собрала всю свою решимость и, сжимая руки, повторила:
– До самой смерти я буду тебе служить! И больше я ничего не хочу, не хочу!..
Комола быстро ополоснула руки и лицо, сменила сари и прошла в молельню Нолинакхо. Краем сари она стерла пыль с вещей, расстелила циновки, а затем побежала к Ганге выкупаться. Кхемонкори, внявшая наконец неотступным просьбам Нолинакхо, прекратила свои омовения перед восходом солнца. И теперь ранним холодным утром Комолу провожал Умеш.
После купания Комола пришла к Кхемонкори и приветливо поздоровалась с ней. Старая женщина еще только собиралась идти к Ганге.
– Зачем ты бегала на реку так рано? – сказала она Комоле. – Могла бы подождать и пойти вместе со мной.
– Сегодня много работы, ма, – оправдывалась Комола. – Мне нужно приготовить овощи и послать Умеша кое-что докупить на рынке.
– Ты прекрасно все обдумала, дорогая, – похвалила Кхемонкори. – К приходу гостей все будет готово!
В это время появился Нолинакхо. И Комола, набросив на влажные волосы край сари, удалилась.
– Ма, ты, кажется, собралась купаться? – сказал он. – Лучше повремени несколько дней.
– Забудь, что ты врач, Нолин. Люди не становятся бессмертными, отказываясь от омовения в Ганге, – возразила Кхемонкори. – Ты, я вижу, собираешься уходить. Возвратись пораньше…
– Зачем, ма?
– Я забыла предупредить, что сегодня Оннода-бабу придет благословить тебя.
– Благословить? – изумился Нолинакхо. – К чему такая торжественность? Я вижу его каждый день.
– Я подарила вчера Хемнолини два браслета и благословила ее, – объяснила Кхемонкори. – Почему бы и Онноде-бабу не поступить так же? В общем, не задерживайся. Гости будут к обеду.
На этом они расстались. Кхемонкори пошла купаться, а Нолинакхо, опустив голову, полный раздумий, зашагал в город.
Глава 58
Увидев Ромеша, Хемнолини убежала к себе в спальню, прикрыла за собою дверь и опустилась на постель. Когда прошло первое смятение, ею овладел стыд.
«Отчего я не смогла без смущения встретиться с Ромешем? Почему так неожиданно во мне заговорило чувство, в которое я уже не верю? – спрашивала себя девушка. – Значит, я не могу доверять самой себе? Нет, я не могу позволить себе такую нерешительность!»
Хемнолини встала и вышла из комнаты.
«На этот раз я не сбегу. Я одержу победу над собой!» – уговаривала себя девушка, направляясь в сад, чтобы встретиться с Ромешем.
Потом, что-то вспомнив, она вернулась в спальню, вынула из шкатулки и надела подаренные матерью Нолинакхо браслеты. Вооружившись таким образом, готовая вступить в бой, Хемнолини вышла в сад, гордо подняв голову.
– Ты куда, Хем? – увидев ее, спросил Оннода-бабу.
– А где Ромеш-бабу и дада?
– Они ушли.
Узнав, что уже нет надобности испытывать собственную волю, девушка с облегчением вздохнула.
– Сейчас… – заговорил Оннода-бабу.
– Да, да, отец, я мигом буду готова, – перебила его дочь. – С купанием не задержусь, посылай пока за экипажем.
Такой энтузиазм Хемнолини по поводу предстоящего визита был неожиданным и каким-то неестественным. Прозвучавшее в ее голосе искусственное воодушевление не обмануло Онноду-бабу, и им вновь овладело беспокойство. Хемнолини поспешно выкупалась, оделась и вышла к отцу.
– Экипаж не подали, отец? – спросила она.
– Нет еще.
В ожидании экипажа Хемнолини вышла в сад прогуляться. А Оннода-бабу уселся на веранде, то и дело нервно проводя рукой по волосам.
Около половины одиннадцатого они подъехали к дому Нолинакхо. Сам доктор еще не вернулся, и Кхемонкори пришлось одной развлекать гостей. Она расспрашивала Онноду-бабу о его здоровье и семейных делах, изредка бросая взгляды на Хемнолини. Почему лицо девушки не сияет от счастья, как румяная заря перед восходом солнца? Ее задумчивый взгляд затуманен печалью. Кхемонкори это было неприятно и больно ранило ее душу.
«Любая девушка была бы счастлива выйти замуж за Нолинакхо. А эта возомнила себя чересчур образованной и, видимо, считает, что слишком хороша для него. Чем еще можно объяснить ее задумчивость и рассеянность? – размышляла Кхемонкори. – А всему виной я сама. На старости лет стала нетерпеливой, не могла повременить! Решила женить Нолина на девушке со сложившимся характером, а не попыталась узнать ее получше. Правда, у меня нет времени для размышлений. Надо поскорее устроить все свои мирские дела и приготовиться к уходу из этого мира».