– Можешь пойти к себе в комнату и поговорить с Хем, – предложила она Комоле. – Я сама все сделаю.
Комола с волнением думала о том, как отнесется к ней Хемнолини. Ведь скоро она войдет в этот дом женой Нолинакхо, станет хозяйкой. И для Комолы ее расположение было далеко не безразлично. Комола упорно не разрешала себе думать о том, что по праву хозяйкой в этом доме должна быть она сама. Даже тень ревности не пускала она к себе в душу. Для себя Комола ничего не требовала. Но когда она шла с Хемнолини, ноги ее дрожали.
– Мать все рассказала мне о тебе, – ласково обратилась к ней Хемнолини. – Мне очень жаль тебя. Теперь ты должна считать меня своей сестрой. Есть у тебя сестра?
– Родной нет, только двоюродная, – ответила Комола, ободренная лаской и дружелюбием, звучавшими в голосе Хемнолини.
– И у меня нет, – сказала Хемнолини. – Моя мать умерла, когда я была совсем еще маленькой. Сколько раз, в радости, в горе ли, мечтала я, чтобы рядом со мной находилась хотя бы сестра, раз не суждено мне иметь мать. С детства я всегда все таила в себе, и в конце концов так к этому привыкла, что не умею быть откровенной. А люди считают меня заносчивой. Но ты, дорогая, так обо мне не думай. Просто мое сердце привыкло молчать.
Смущение Комолы окончательно прошло после признания Хемнолини.
– Вы будете меня любить, диди? – спросила она. – Ведь вы даже не подозреваете, какая я глупая!
– Когда ты меня узнаешь поближе, – улыбнулась Хемнолини, – то убедишься, что я тоже ужасно глупа. Я вызубрила несколько книг и больше ничего не знаю. Прошу тебя, не оставь меня, если я перееду к вам в дом. Мне страшно даже думать, что все заботы по хозяйству лягут на меня.
– Предоставьте все хлопоты мне, – доверчиво, как ребенок, воскликнула Комола. – Я привыкла к домашней работе, и она не пугает меня. Мы будем вести хозяйство вместе, как две сестры. Вы станете заботиться о его счастье, а я буду служить вам обоим.
– Вот и прекрасно, дорогая, – сказала Хем. – Своего мужа ты, кажется, так и не видела. Не помнишь даже, какой он?
– Я не предполагала, диди, что мне необходимо его запомнить, – сказала Комола, избегая прямого ответа. – Но, поселившись в доме дяди, я очень подружилась с моей двоюродной сестрой Шойлой и увидела, как она преданно ухаживает за своим мужем. Тут я и осознала свой долг. Трудно это объяснить… Я почти не помню своего мужа, однако научилась любить его всей душой. И всевышний стал милостив ко мне – сейчас в душе моей живет ясный образ моего мужа. Пусть я не жена ему, но теперь он всегда со мной.
Слова Комолы, полные самоотверженной любви к супругу, глубоко тронули Хемнолини.
– Я прекрасно понимаю тебя, – заметила она. – Именно то, что чувствуешь ты, и есть истинное обладание. Все, что приобретается в корыстных целях, – недолговечно.
Трудно сказать, дошел ли до Комолы смысл слов Хемнолини. Некоторое время она молча смотрела на девушку, потом проговорила:
– Вы правы, диди. Я не разрешаю себе грустить и потому счастлива. Мне выпало немногое на долю – но это немногое принадлежит только мне одной.
Хемнолини взяла руки Комолы в свои:
– Мой наставник говорит: «Лишь тот познал истинное счастье, кто понял, что утрата и приобретение тождественны». Признаюсь тебе, сестра, я была бы по-настоящему счастлива, если б сумела достичь такого самоотречения, как ты.
Такое признание несколько удивило Комолу.
– Почему вы так говорите, диди? – спросила она. – Вы достойны многого, и у вас никогда не будет ни в чем недостатка.
– О, как бы я радовалась, получив только то немногое, на что я имела право! – воскликнула Хемнолини. – Но получить больше – огромное горе и неизмеримая ответственность! Слова мои, конечно, кажутся тебе странными. Да я и сама себе удивляюсь! Но, вероятно, сам всевышний внушил мне подобные мысли. Сегодня весь день мне было очень тяжело, но после разговора с тобой стало как будто легче. Я чувствую, что обрела силы, потому и разоткровенничалась. Такого со мной никогда еще не случалось. Как это удалось тебе, сестра?
Глава 59
Вернувшись домой, Хемнолини нашла на столе в гостиной пухлое письмо на свое имя и по почерку догадалась, что оно от Ромеша. Взяв его с бьющимся сердцем, девушка прошла к себе в комнату, заперлась на ключ и принялась читать.