– Нет, вы лучше побеседуйте все вместе, у меня есть кое-какие дела.
– Мне повезло! – засмеялся Чоккроборти. – Не сомневаюсь, что немного погодя мы сможем ознакомиться с этими «делами». Признайтесь, вы идете готовить угощение для того счастливого брахмана, который найдет невесту вашему сыну.
Войдя в комнату, где беседовали подруги, Чоккроборти заметил, что глаза Комолы блестят от слез. Он молча сел рядом с дочерью и вопросительно взглянул ей в лицо.
– Папа, я сказала Комоле, что пришло время все открыть Нолинакхо-бабу, – объяснила Шойла. – А твоя глупышка Хоридаши ссорится со мной из-за этого.
– Нет, диди, нет, – возразила Комола. – Умоляю тебя, не говори больше об этом. Это невозможно!
– Дурочка! – воскликнула Шойла в негодовании. – Ты будешь молчать, а Нолинакхо тем временем женится на Хемнолини! С самого первого дня твоей свадьбы ты только и знала одни страдания, едва не рассталась с жизнью! Зачем же подвергать себя новым мукам?
– Не рассказывай обо мне никому, диди, – просила Комола. – Я все могу вынести, только не позор. Я вполне довольна тем, что имею. И вовсе не несчастна. Но если ты все ему откроешь, как я останусь в этом доме? Как буду жить?
Шойла не нашлась что возразить. Но, зная, что Нолинакхо женится на Хемнолини, молчать считала недопустимым.
– Еще неизвестно, состоится ли эта свадьба, – сообщил дядя.
– Что ты говоришь, отец? – изумилась Шойлоджа. – Ведь мать Нолинакхо-бабу уже дала свое благословение Хемнолини.
– Благодаря милости всевышнего оно потеряло свою силу, – объяснил дядя. – Оставь все свои страхи, дорогая Комола. Правда на твоей стороне.
Комола не могла понять, что сказал дядя, и смотрела на него широко открытыми глазами.
– Помолвка расстроилась! – объяснил Чоккроборти. – Нолинакхо-бабу не согласился на этот брак, а на его мать наконец снизошло просветление.
– Мы спасены, отец! – радостно вскричала Шойлоджа. – Вчера я не могла уснуть всю ночь, узнав о помолвке. Но долго еще Комола будет жить в своей семье как чужая? Когда же наконец все выяснится?
– Не нужно спешить, Шойла, – сказал Чоккроборти. – Все уладится в свое время.
– Мне и так хорошо, – вступила в разговор Комола, – лучше и быть не может. Я очень счастлива. Желая помочь, вы только сделаете мне хуже, дядя. Умоляю вас, никому ничего не говорите. Оставьте меня здесь, в укромном уголке, и забудьте о моем существовании. Я счастлива.
Слезы навернулись на глаза девушки.
– Ну, дорогая, зачем же плакать! – встревожился Чоккроборти. – Я прекрасно понял, что ты хотела сказать. Мы твоего покоя не нарушим. Всевышний со временем все поставит на свое место, и с нашей стороны было бы безумием что-нибудь испортить. Не бойся! Я стар и знаю, как нужно поступать.
В эту минуту вошел Умеш со своей неизменной улыбкой на лице.
– Что тебе? – спросил дядя.
– Там пришел Ромеш-бабу и спрашивает доктора.
Комола побледнела. Чоккроборти поспешно встал со своего места.
– Не пугайся, дорогая, – сказал он. – Я все улажу.
Он спустился вниз и взял Ромеша под руку.
– Выйдем на улицу, – сказал Чоккроборти. – Там мы сможем поговорить.
– Как вы здесь очутились? – удивился Ромеш.
– Благодаря вам, – ответил дядя. – Я очень рад вас видеть. Пойдемте скорей, я должен вам кое-что сказать. – И он увлек Ромеша за собой.
– Зачем вы пришли сюда, Ромеш-бабу? – спросил Чоккроборти, когда они вышли из дома.
– Я хотел поговорить с доктором. Считаю своим долгом рассказать ему все о Комоле. Иногда мне кажется, что она жива.
– Предположим, что Комола на самом деле спаслась и встретится с Нолинакхо. Будет ему приятно услышать ее историю от вас? – сказал дядя. – У него старая мать, и если она узнает все подробности, вряд ли Комоле от этого станет лучше.
– Не знаю, как посмотрит на это общество. Но Нолинакхо должен знать, что Комола ни в чем перед ним не виновата. Если же она действительно погибла, Нолинакхо обязан чтить ее память.
– Не понимаю нынешнюю молодежь! – воскликнул дядя. – Если Комола умерла, какой смысл приставать к мужу? Тем более что и мужем ее он был всего одну ночь! А вот дом, где я живу. Зайдите ко мне завтра утром, и я все вам объясню. Только обещайте до встречи со мной не видеться с Нолинакхо-бабу.