В нескольких шагах от меня две девушки, пришедшие минут десять назад с пачкой сигарет и янтарной бутылкой с длинным горлышком. В угасающем свете вспыхивают оранжевые кончики сигарет. Краем глаза вижу, как они передают друг другу бутылку, хихикают и делают селфи.
Стараюсь ни о чем не думать, перевожу взгляд на волны, набегающие на берег, ползущие по песку, словно холодные темные пальцы. Свежий воздух, успокаивая, наполняет ноздри.
Убаюканный рокотом волн, что возвращаются к берегу, я закрываю глаза и впадаю в полудрему. Спокойные мысли рассыпаются, покидая меня, лениво плывут над чернильно-черной водой, как туман. Где-то грохочет музыка. Щекой чувствую, как кружит ночной ветерок. Вспоминаю о дневнике — о том, что веду для занятий. Может, написать, как дядя Дин водил меня на пирс послушать трибьют-группу «Фиш»? Мы стояли в самом конце. Сине-красные огоньки танцевали у нас на лицах. Он делал вид, будто играл на гитаре, хотя сомнений в том, что он сроду не держал в руках инструмента, у меня не было. Он взглянул на меня и губами проговорил: «Чувствуешь?»
Да, чувствую.
В какой-то момент окружающие звуки меняются. Мне снится сон. Поначалу расплывчатый, но потом я попадаю в видение. Этот сон я вижу всегда. Я на доске в спокойном океане. Развожу руки в стороны, касаясь пальцами воды. Что-то не так, но я не знаю что. Вдруг внутренний голос начинает вопить, но уже слишком поздно. Ко мне приближается сет бурлящих волн, а я не готов. Когда меня накрывает первая волна, я слетаю с доски. Гребу руками, шевелю ногами, но вынырнуть не успеваю: обрушивается следующая волна, которая крупнее предыдущей. Чувствуя тошноту, я замечаю, как сильные руки хватают меня за лодыжки. Холодные толстые пальцы впиваются в кожу.
Пытаюсь брыкаться, изо рта вырываются серебристые пузырьки. Но пальцы лишь усиливают хватку. Мне никуда не деться.
Я почти сдаюсь, допускаю, чтобы меня уволокли во тьму, но вдруг улавливаю звуки и движения. Распахиваю глаза, втягиваю воздух, осознавая, что сон закончился и я могу дышать.
Где я? На пляже?
Поначалу я сбит с толку, вижу только обрывки сна и белые звезды, украшающие свинцовое небо. Однако вскоре все начинает проясняться, и я сосредотачиваюсь на незнакомом лице.
— Вам помочь? — испуганно спрашиваю я, сердце грохочет в ушах.
Девушка, моргнув, застенчиво улыбается.
— Простите, не хочу мешать, но мы с подругой вас увидели.
Она бросает взгляд через плечо. До меня доходит, что это одна из девчонок, которые курили и фоткались.
— Да? — Я сажусь, убрав со лба жесткие от соли волосы.
Она смущенно, даже, наверное, немного кокетливо смеется и приближается настолько, что я чувствую запах сигаретного дыма. Да, точно флиртует.
— Нам стало интересно… — она надменно наклоняет голову, — вы, случайно, не…
Черт. Твою мать.
Сон как рукой снимает. Ненавижу, когда меня узнают. Ненавижу. Сразу вспоминается, как я все испортил и провалился. Хорошо, что серферов узнают не так, как футболистов, музыкантов или актеров. Мне не приходится это терпеть каждую минуту каждого дня. По понятным причинам чаще всего меня узнают на пляже.
— Я никто, — ворчу я, резко поднимаясь. Песок летит во все стороны.
Она оглядывается, с сомнением скривив лицо.
— Вы не Лэндон Янг? Вы очень на него похожи и… — она театрально показывает на воду, — умело гоняете.
— Сказал же: я никто, — повышаю я голос. Может, носить табличку: «Здесь не на что смотреть. Топай дальше»?
— Да я готова поклясться. Я видела его незадолго до ареста. Огромная потеря, да?
— Да.
Это я. Потеря.
Покачав головой, подбираю гидрокостюм, доску и ухожу. На ее болтовню я не реагирую, поднимаюсь по пляжу туда, где стоит машина. Проверяю время на водонепроницаемых часах. Если не потороплюсь, опоздаю.
На то, чтобы ехать мыться и переодеваться, времени нет. Сегодня сойдет пляжный душ.
Прикрепив доску к багажнику на крыше, забираю полотенце и небольшую сумку с дезодорантом, мылом и ополаскивателем для рта. Сбегаю по ступеням, ведущим к маленькому патио и распылителям, поворачиваю ручку и жду, когда капли превратятся в струю. Вода пахнет солью и серой, по ощущениям напоминает слизь, но хотя бы можно смыть песок. Опускаю голову под холодный поток, промываю волосы, а затем намыливаюсь шампунем.
Вытираюсь, вслед за тем меняю шорты на неофициальную форму: темные джинсы и мятую, но чистую черную рубашку. Перед тем как убрать сумку в машину, я вытряхиваю две таблетки обезболивающего и запиваю их теплой водой.