— Не понимаю.
— Иногда я тоже не понимаю. Может, ему повезет с тобой. — Она улыбается увереннее. — Не забывай, что это не романтический фильм и не роман Николаса Спаркса. Не надо прикидываться грустной принцессой, которую нужно спасти из башни злой ведьмы. В жизни ты спасаешь себя сама, Джемма. Если видишь то, что хочешь, тогда пойди и возьми.
~**~
Я щурюсь, даю глазам привыкнуть к тусклому свету в кладовке. Широкая, но маленькая комната разбита на лабиринтные секции металлическими полками, что тянутся до потолка.
Добираюсь до алкоголя, вожу пальцем по этикеткам, проверяя список, который дала Клаудия, и снимаю бутылки с полки.
— Ты и ты, — бормочу я бутылкам.
— Ты разговариваешь со всеми неодушевленными предметами?
От бесплотного голоса сердце подскакивает, волоски на руке встают дыбом, будто меня ударили током.
— Или только с алкоголем?
Перевожу дыхание и заглядываю за стеллаж.
В дальнем углу сидит Лэндон. Темноволосую голову он наклонил вбок, коленки подтянул к груди. Маленький луч света из коридора падает на лицо, высвечивает ярко выраженные скулы.
Я успокаиваюсь, после чего выдавливаю из себя:
— Ты меня напугал. Не… не знала, что ты вернулся.
То, что Лэндон смущенно улыбается, вызывает мурашки. Он вынимает из ушей белые наушники.
— Извини. Не хотел пугать.
— Дело не в этом. — Я тяжело сглатываю, стараюсь дышать нормально. — Я думала, ты ушел с работы больше часа назад.
Он поднимает и опускает плечи.
— Не уходил.
— Вижу.
— Это самое тихое место, где можно позаниматься. Дома меня достанет Уайт, он будет умолять, чтобы я повел его гулять или побросал фрисби. А в университетской библиотеке стулья хуже пола.
У него на коленях лежит тетрадь на пружине. Подхожу ближе и нависаю над ним.
— Ты пишешь?
— Удивлена? — вскидывает он брови.
— Нет. — Хотя да, удивлена. — Просто… — я ставлю бутылки на пол и сажусь рядом с ним, — в кладовке темно, нет?
— Сойдет. — Он берет мобильник и показывает, как светит на страницу.
— Над чем работаешь? — указываю я на тетрадь, наслаждаясь окутывающим меня теплом.
— Над дневником для курсов писательского мастерства.
— Писательского мастерства? — скептически переспрашиваю я.
— Это факультатив, — приподнимает он уголок губ. — Задания глупые. Постоянно приходится сочинять то стихи, то рассказы.
— Какая у тебя специальность?
Фу, какой тупой вопрос.
— Еще не выбрал, — выгибает Лэндон бровь.
В голове вертятся советы от Джули и Клаудии: «Крути задницей. Сжимай сиськи. Надувай губы. Любой ценой сделай так, чтобы все сложилось», «Если видишь то, что хочешь, тогда пойди и возьми».
Оттого что Лэндон касается меня бедром, тело покалывает. Ровно восемнадцать секунд проходят в тишине. Я в курсе, потому что разрывающееся сердце отсчитывает время, как секундомер.
О дневнике, наверное, спрашивать неприлично, зато можно спросить о музыке.
— Что слушаешь?
Без слов он протягивает наушник. Я убираю волосы и вставляю его в ухо. Вытаращиваю глаза, узнав группу «Тайфун». Футболка с названием этой группы была на мне, когда я ехала из Эл-Эй в Сан-Диего. В день, когда Лэндон заплатил за мой бензин.
Мы слушаем новую песню, слова о любви, страданиях и надежде увлекают.
Как только песня заканчивается, Лэндон включает другую группу. Ритм цепляет. Ударные бодрят.
— Похоже на электропоп. Мне нравится.
— Это австралийская группа.
Ритм сбивается, слова перетекают в проигрыш.
— Напоминает группу «Фантограм».
— Мне тоже, — вытаращивается Лэндон. Он прокручивает экран телефона. — Слышала этих парней? «Смолпулс»? Они из Эл-Эй.
— Вряд ли.
Лэндон, придвинувшись ближе, включает фрагменты разных песен. Я слушаю с закрытыми глазами, головой прислоняюсь к стене.
— Мне нравится мешанина. Тут и фанк, и поп, и даже регги. — Он включает песню группы, о которой я никогда не слышала. — Звучанием смахивает на «Гласс Энималс».
— Обожаю «Гласс Энималс».
Начинает играть музыка.
— Ага, конечно.
Его тон вынуждает открыть глаза.
— Правда.
— Да ну? — хмурится Лэндон и выключает песню.
— В смысле «да ну»? — Я злюсь. Лицо вспыхивает. Трясу головой, наушник выпадает из уха. — Когда я о них узнала, я послушала альбом минимум раз десять.
Лэндон прижимает руку к груди.
— Я тоже.
Я вздыхаю и смеюсь.
— А ты считал себя членом тайного фан-клуба?