Что ж получается в итоге?
1. Сборник «Битва за Москву», 1966.100 тыс. экз.
2. Военно-исторический журнал, 1966.100 тыс. экз.
3. Сборник «Битва за Москву», 1968. 75 тыс. экз.
4-16. Г. Жуков. Воспоминания и размышления, Двенадцать изданий 100-тысячным и больше тиражами за двадцать с небольшим лет в 1969–1992 годы.
17. К. Симонов. Советская культура. 5 мая 1978.
18. К. Симонов. Дружба народов № 5,1978. 200 тыс. экз.
19. К. Симонов. Собр. Соч. Т. 10, 1985, 300 тыс. экз.
20. К. Симонов. Сборник «Маршал Жуков». Каким мы его помним. 1988. 200 тыс. экз.
И вот, то, что было издано массовыми тиражами — прикиньте-ка, сколько всего экземпляров! — и что советские люди могли читать и знать еще почти полвека лет тому назад, Безупречный подаёт нам как жареную сенсацию, как свежайшую антисоветскую новинку, изобличающую коммунистов.
Но почему всё-таки интервью не появилось на телеэкране? В мае 1978 года Симонов, приведя в помянутой статье весь текст интервью, в самом конце писал: «Меня не оставляет мысль вернуться к интервью, преодолев его технические несовершенства и дополнив некоторыми документами и материалами, связанными с обороной Москвы, сделать на этой основе уже не летописный фильм, а просто фильм для широкого зрителя». Симонов был создателем и хозяином интервью, без него, естественно, никто не мог им распорядиться. Но вскоре после того, как написал приведенные выше строки, он тяжело заболел, а 28 августа 1979 года умер. И об интервью без его хозяина в киношной суете просто забыли, тем более, что В. А. Познер умер ещё раньше, вскоре после Симонова умер и Чухрай, а Огнев подался в Литфонд, стал его директором, надо было что-то срочно делать с писательской поликлиникой, и было решено отнять у писателей и продать каким-то немцам. Сказано — сделано. До Жукова ли тут…
Познер — журналист невежественный, ленивый, работать, добывать материал он не умеет, учиться не желает. Да и зачем учиться, если в демократической России до 75 лет удалось прожить процветающим паразитом. Умеет только травить баланду у камеры и микрофона. Как раб своего невежества и тупости, он убеждён, что у нас никто никогда не говорил и не писал о наших трудностях в ходе войны, неудачах, поражениях, «отчаянном положении» (Сталин), а только, мол, вещали о победах, причём бескровных! Но — «сплошного фронта не было»? «Враг мог появиться под стенами Москвы»? «Москва была под угрозой?». Он просто обалдел, услышав это в интервью маршала. — Не могли признавать и говорить об этом Сталин и всё его окружение, не могло это появиться в советских газетах, журналах, книгах! Не могли всё это знать советские люди! Ведь жалко даже, до чего человек одурел и забил себе голову вздором.
Он не только не знает хотя бы в общих чертах о Великой Отечественной войне, но, как какой-нибудь Пивоваров или Правдюк, просто не имеет никакого представления о том, что происходило в стране его обитания в 1941–1945 годы. Он вообще не знает и не любит страну, в которой прожил уже почти шестьдесят лет. Всё это его, заброшенного к нам «по воле рока на ловлю счастья и чинов» совершенно и не интересовало никогда. И не стесняется он говорить об этом миллионными тиражами хотя бы на страницах МК, даже бравирует этим.
Для начала заявляет «Я не Ксения Собчак, я — серьёзный человек…». Если серьёзный, то зачем, например, вопил на всю страну, не понимая смысла этого афоризма, а лишь из желания поддеть всех, кто любит свою родину: «Патриотизм — последнее прибежище негодяев»? Как же серьёзному человеку не понять, что здесь уничижительно сказано не о патриотизме, а о негодяях, которые при их разоблачении прячутся именно за патриотизм как за самое надёжное укрытие. Так что, патриотизм-то прославляется.
Если серьёзней, чем Ксюша, то как можешь всё с той же грязной целью твердить, что, мол, даже великий русский поэт назвал Россию «немытой страной рабов». Ведь давно доказано, что это не Лермонтов.
Если умнее, чем Ксюша, то зачем накануне Дня Победы объявил однажды, что, мол, на цивилизованном Западе этот День отмечают 8 мая, и потому, дескать, ваш День Победы ненастоящий, выдуманный, фальшивый, как 4 ноября — День всенародного единства. Ведь все, кто интересуется, знают из многочисленных публикаций, что какие-то американцы и какие-то англо-французы, пытаясь перехватить у нас победу, подписали 8 мая в Реймсе с какими-то немцами акт о капитуляции. Но Сталин сказал: — Никаких Реймсов. Капитуляция будет подписана высшими должностными лицами германской армии завтра и не на французской земле, а в Берлине — там, где родился и откуда пошел кровавый фашизм. А 8 мая, так и быть, будем считать днём предварительного подписания. Генерал-фельдмаршал Кейтель явился в Берлин и подписал: «Безоговорочно признаём и обязуемся…».