Но вернёмся к адептам неэлементарной логики. В. Сухомлинов прищурено говорит: „Разве не могли для расстрела поляков доставить из Германии немецкое оружие и немецкую бичёвку, чтобы устроить инсценировку?“.
Могли, дядя. Даже фауст-патрон могли. А бичёвку, пожалуй, и сами ссучили бы. Но инсценировка-то для кого? И он должен бы ответить только так:
— Как для кого? Для Гёббельса. Не мог же гениальный Сталин или руководители НКВД не знать, что через год сюда нагрянут немцы и раскопают захоронения.
В. Илюхин возражал на это неудачно: „Хорошо известно, что Сталин даже за неделю до войны был уверен — немцев мы далеко не пустим, если вообще пустим на свою землю“. Кому это хорошо известно? Никаких подтверждений такой уверенности нет. Не следует Сталину приписывать взгляд авторов песни „Если завтра война“ и других жизнерадостных сочинений. Стоит только вспомнить о „втором Баку“, о закладке и развитии промышленного центра на Урале, чтобы понять: Сталин был несколько прозорливей наших песенников. Перебазирование некоторых наших заводов на восток началось ещё в 1939 году, а Совет по эвакуации во главе с Н. М. Шверником и А. Н. Косыгиным был создан в первый же день войны.
Очень сомнительно заявление Илюхина и о том, что „гитлеровцы наверняка(!) имели документы о расстреле поляков в Катыни“. Это отзвук представления о Катыни как о „вселенской болевой точке XX века“. Да никаких документов! Немцы просто истребляли население, расчищали для себя территорию, ни о чем другом не думая. Никаких документов не было у них и по Бабьему Яру, по Хатыни, Красухе, Лидице, Орадур-сюр-Глану… Вы думаете, что есть документы об истреблении палестинцев в лагерях Сабра и Шатала? Удивительна эта уверенность, что всему в мире есть соответствующие документы!.. Господи, да просто окружали, сгоняли население в сараи и сжигали, расстреливали. Только какой-нибудь Пивоваров может умиляться по поводу часиков, оставшихся на трупе убитого.
Да, надо иметь головы особого устройства, чтобы додуматься и объявить, что в 1940-м НКВД учинил „инсценировку“ в Катыни и вообразить себе далеко „продуманную операцию“. Известный английский журналист Александр Верт, всю войну работал в СССР корреспондентом газеты „Санди тайме“ и Би-Би-Си. 15 января 1944 года в составе большой группы иностранных журналистов во главе с Кэтрин Гарриман, дочерью американского посла, он побывал в Катыни и видел своими глазами несколько сот выкопанных „образцов“, которые даже морозный зимний воздух пропитали на всю жизнь запомнившимся смрадом». В своей знаменитой многократно изданной в разных странах (у нас — в 1967 году) книге «Россия в войне 1941–1945 годов» он писал: «Разве не могло случиться, что немцы расстреляли поляков в 1941 году, чтобы через два года „подбросить“ их русским?». Иностранцу, приехавшему в Россию на несколько лет, пришла в голову мысль, что это немецкая «инсценировка», а у русских, родившихся и живущих в России, считающих себя патриотами — ни в одном глазу! Вернее, они твердо уверены в совершенно обратном: это их соотечественники учинили.
Тут важна одна существенная поправка: да, «инсценировка», но летом 1941-го немцы, конечно, не думали о ней, они были на вершине успеха, верили, что пришли на русскую землю навсегда и не сомневались в своей скорой победе, после которой ни перед кем не придётся отвечать за свои злодеяния. Об этом им напоминал сам Гитлер. Расстрел они учинили в 1941 году, но «инсценировку» устроили в апреле 1943 года, когда шибко запахло жареным, когда Красная Армия могла вот-вот припожаловать в Смоленск и придётся уносить ноги. Верт правильно сомневался: «Можно ли представить, что немцам стало известно о расстреле поляков только через два года?». Это при их-то шустрости в таких делах, при обилии разных зондеркоманд.