Я готов был проглотить галстук, если бы он у меня был. Что делать? Я находился в полном замешательстве, когда в ночной тишине послышались громкие шаги. Я притаился в углублении, находившемся между входной дверью и охраной.
Вновь прибывший обладал массивным телосложением, на голове его была кротовая шапка с загнутыми краями, и, несмотря на сезон, на нем было пальто. Он постучал в застекленную дверь поста охраны. Один из стражей подошел к двери и заискивающим тоном произнес какую-то непонятную фразу, из чего я понял только, что прибывший был, должно быть, крупная шишка в тюрьме, возможно даже директор.
В это время другой стражник, держа в руке громадный ключ, подошел к входной двери и отворил ее... Страж открыл створку против моего укрытия таким выгодным для меня манером, что оказался скрытым за ней. Субъект в пальто двинулся к выходу. Как только он переступил порог, я ринулся вперед, оттолкнул его и выскочил из двери. Я услышал, как кто-то вскрикнул... Затем послышались другие крики, но я был уже далеко... Я выскочил на хорошо освещенный бульвар. Кругом никого. Я взял ноги в руки и припустил так, что Борзов зарыдал бы от бессилия, если бы попытался меня догнать.
Я выбирал самые темные улицы... Я поворачивал направо, налево, как любой сбежавший человек. Я старался запутать свои следы. Если за мной пойдут с ищейками, что маловероятно, я хотел, по крайней мере, наделать им хлопот.
Я финишировал на углу главной улицы города. Несколько редких полуночников спешили по домам. Какое-то время я прятался в тени, чтобы перевести дух. В моем желудке полыхал огонь, а трепещущее сердце было твердым, как камень. Оно причиняло мне ужасную боль... Наконец, все успокоилось.
Я пересек пустынный перекресток... Я прекрасно ориентировался. Совсем рядом находились аркады, затем улица с разноцветными Фонарями. Я скользнул во мрак аркад... Что делать? На улице я заметил припаркованные машины. Эти автомобили проводили ночь на свежем воздухе. Мне надо украсть один из них: он послужит мне временным убежищем на ночь и даст возможность передвигаться, не привлекая к себе внимания.
Я выдвинул свой перископ и оглянулся: никого. Я выбрал «Ситроен», потому что, когда есть выбор, то лучше взять машину, которую знаешь. Дверца была закрыта на замок, но я не обиделся. Не успел заика сосчитать до трех, как жалкий замок сказал мне: «Входите, будьте как дома».
Я сел за руль. Никаких осложнений, никакого противоугонного устройства... Конфетка! Мотор ровно заработал, его привычный шум подбодрил меня. Я выпутался из большой передряги... Теперь надо предупредить Матиаса... Я поехал наугад по пустынным улицам и заметил одного типа в халате, который прогуливал пса.
Хозяин псины походил на перьевую метелку без перьев: он был лыс, как яйцо. Я остановился около него и, стараясь не высовываться из окна, спросил:
— Тессинштрассе, пожалуйста?
Добряк дал мне подробнейшие объяснения. Следуя его указаниям, самое большое через десять минут я уже звонил в дверь пансиона Виеслер.
Это был старинный дом с плесенью вокруг окон и пометами времени на тесаных камнях.
Я что есть силы заколотил в дверь, что было несколько рискованно, но время осторожности прошло. Сейчас я давал бой времени и не должен был думать о себе. Главное — предупредить Матиаса. Необходимо, чтобы он сдриснул как можно быстрее, если был еще жив, что весьма проблематично. Мой стук остался без ответа. Меня преследуют шпики, и я только что прибыл с корриды. Было от чего всполошить весь квартал. Наконец-то в одном из окон первого этажа загорелся свет. Лицо старой дамы в шиньоне прижалось к окну, напоминая голову экзотической рыбы. Я улыбнулся ей. Она приоткрыла окно.
— Что случилось? — спросила она.
— Извините, не вы ли хозяйка?
— Я мадмуазель Виеслер, собственной персоной...
— Простите, что разбудил вас, мадмуазель, но дело идет о чрезвычайном случае. Мне необходимо поговорить с господином Матиасом, это очень срочно.
Старушенция смягчилась. Она была похожа на карикатуру. На ней была ночная сорочка в цветочек, а ее пышный шиньон идеально подходил ее жилищу.
— Господин Матиас еще не вернулся...
Ледяная рука схватила меня за сердце.
— Не вернулся?
— Нет. Вы по какому поводу?
— Один из его родственников серьезно болен.
— Боже мой! Его мать?
— Именно так!
Старушка разволновалась. Она издала неподражаемый крик лебедя, которого душат.
— Ох! Мне кажется я знаю, где он!
— Неужели?
— Да... Я слышала, как он говорил по телефону сегодня после полудня... Он назначал свидание на одиннадцать часов в «Гранд Кав».
— Что это такое?
— Вы не знаете Берна?
— Нет!
— Это большой ресторан в подвале с аттракционами...
— А! Очень хорошо!
Она объяснила мне дорогу.
— Вы сказали, мадмуазель, что у него свидание в одиннадцать часов?
— Совершенно верно!
— Могу я вас просить, который час?
— Без двадцати минут полночь...
Я помчался к машине. Еще немножко удачи, и, возможно, я приеду вовремя. Наши друзья из сети Мохари, видимо, строили определенные планы насчет будущего Матиаса... надеялся, что их встреча сколько-то продлится и я успею внести некоторые коррективы. Я спятил, подумаете вы, являться в крупный ресторан, когда мое фото не сходит с первых страниц прессы. Но у меня не было выбора.
Я перед «Гранд Кав»... Вход напоминает вход в подземку. Написанная от руки дрожащими разноцветными буквами афиша возвещает: «Девы Рейна! Цыганский оркестр!»
Любопытное заведение. Оформлено в виде громадной бочки. Зал, сцена — в форме бочки. Столы — бочки. На галерее теснятся молодые люди, которым нечем заплатить за угощение, а зажиточные буржуа, занятые едой или курящие сигары, сидят внизу. Я осматриваю галерею. Матиаса там нет. Тогда я спускаюсь и устраиваюсь за столик рядом с колонной.
Между тем на сцене «Девы Рейна» приводит всех в бешенство и отчаяние. Их средний возраст, должно быть, около семидесяти четырех лет. У скрипачки, которая дирижирует оркестром, такое лицо , что она может претендовать на роль Мадам Пипи в подземных клозетах. Когда она играет, ее скрипка, следуя движениям смычка, цепляется за вставную челюсть, падения которой я ожидаю с минуту минуту.
Однако я пришел сюда вовсе не слушать музыку. Я осмотрел зал и имел невыразимую честь заметить за одним из столиков Матиаса. Он сидел ко мне в профиль и был с девушкой, которая находилась спиной ко мне. Насколько я мог составить себе представление, отношения их были отнюдь не холодными. Мой приятель держал свою пастушку за руку и жадно целовал. Значит, я зря бил тревогу. Люди из сети Мохари более терпеливы и более искусны, чем я предполагал. Видимо, они решили воспользоваться Матиасом в нужный момент.
Женоподобный официант задал мне вопрос на швейцарско-немецком.
— Вы говорите по-французски, дружище?
— Немного, я служил четыре года в Табарэне! — сказал он.
— Вы не из Панамы?
— Это видно?
— И слышно тоже!
Он стал внимательно разглядывать меня...
— Скажите...
— Да!
— Вы случайно не киноактер?
— Нет, почему?
— У меня впечатление, что я где-то видел вашу фотографию...
Жемчужины пота украсили мой нос.
— Это просто сходство. Все говорят, что я похож на Кэри Гранта.
— Я этого не нахожу, — заметил недоделанный.
— По-вашему, я более схож с Габриэлло?
— Я этого не говорил...
Мне стало не до шуток, я не хотел лишних осложнений.
— Принесите мне кислой капусты и бутылку белого, любезный!
— Хорошо, месье!
Он удалился, подпрыгивая. Я продолжал наблюдать за Матиасом. Возможно, он закадрил девицу в Берне, а ублюдки из сети скоро появятся, чтобы расправиться с ним.