— Понятно... Спасибо, что попыталась. Просто не пойму, почему он так резко от меня отвернулся. Даже если дело в Носковой... Я же не была главной зачинщицей конфликта с Соней! Это Карина и её компания больше всех её достают. А я... я просто тихо поддакиваю и не лезу.
— Да, я помню. Видимо, он принципиальный. Карина по-честному не любит Соню, а ты... а ты по-другому. Может, в этом дело? У меня сложилось такое впечатление из твоих рассказов о нём.
— Думаешь? Я вот не знаю вообще, что делать.
— Ну, Дима явно общается с Соней не по приколу. Затянулся «прикол» что-то. Раз он такой звезда класса, то ему вообще плевать кто у вас там изгой, а кто нет. А что если ты начнёшь общение с Носковой?
— Общение с Соней... Звучит логично. Но как? Я не знаю, захочет ли она со мной общаться после всего.
— Попробуй подойти просто так. Не на глазах у Карины, а когда они не рядом.
— А если я опозорюсь так?
— Тогда хотя бы будешь знать, что попыталась. Так и внимание Димы можешь привлечь...
— Ты права, надо рискнуть. Но страшно. Вдруг я всё испорчу ещё больше?
— Сделай первый шаг, а дальше будет легче.
— Спасибо, Вик, ты лучшая. Ладно, я спать. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи!
Я отложила телефон и уставилась в потолок. Вспоминаю, как Дима спокойно и уважительно разговаривал с Соней на уроке географии, как они вместе выбирали цвета для презентации.
Могу ли я через Соню Носкову восстановить общение со Строкиным или это будет полный провал?
Глава 8
Прошёл месяц. Я всё так же сижу за одной партой с Кариной, смеюсь её шуткам, киваю в такт её словам, но внутри разрастается странная пустота. Чем старательнее я стараюсь понравиться окружающим, тем отчётливее чувствую: что то не так.
Я по прежнему выбираю наряды, которые одобрила бы Карина, повторяю её фразы, пассивно поддерживаю колкие разговоры, тихо посмеиваясь над «странностями» других. Но теперь это даётся с усилием: улыбка получается натянутой, а смех фальшивым.
Дима по прежнему прохладен со мной. Он не груб — просто будто не замечает моего присутствия. Даже одноклассники начинают коситься и что-то подозревать...
Зато с Соней Строкин общается спокойно и уважительно: помогает донести стопку книг, иногда они вместе что-то обсуждают у окна.
— Ну, ты подошла к Носковой? — спрашивает у меня Вика часто.
— Нет, не решилась, — отвечаю каждый раз. — Мне стыдно теперь начинать общаться с ней. Она не дура. И не простушка, как мне показалось сначала, так что может и послать.
Я ловлю эти моменты украдкой. Стоя в стороне, я наблюдаю, как Соня что то объясняет Диме, а он кивает и улыбается в ответ. Почему он видит в ней человека, а во мне только тень Карины?
Сегодня на перемене я случайно оказалась рядом с ними у окна. Соня показывала Диме фотографии каких то растений — видимо, для нашего проекта по географии.
— Вот этот мох растёт только в чистых водоёмах, — говорила она. — Если его много, значит, экология хорошая.
— Интересно, — Дима наклонился ближе к экрану. — А где ты эту инфу нашла?
Я замерла, слушая их разговор. Он был таким простым, естественным, что я окончательно убедилась в том, что между ними всё не «по-приколу».
— Ты что то хотела? — повернулся вдруг ко мне Строкин.
Я вздрогнула. На секунду мне захотелось сказать правду: «Да, я хотела бы так же с вами разговаривать. Всё-таки это наш общий проект». Но вместо этого выдавила:
— А, нет... просто проходила мимо.
И поспешно отошла, чувствуя, как щёки горят от стыда. Опять. Опять я струсила.
Вечером, оказавшись дома, я села на кровать, и достала коробку с вышивкой — ту самую, с пейзажем у озера. Взяла иголку, вдела нить, но руки дрожат. Стежки получаются неровными, путаются, так что в итоге психую и откладываю работу.
Откинулась на подушку и уставилась в потолок.
Почему так? Я делаю всё, чтобы быть «крутой», чтобы Дима меня заметил... а он смотрит на Соню. В памяти всплыли слова Димы у школы: «Вот Соня, например, не пытается никому угодить».