– Его копы приняли ещё в суде... приняли и пропасли до самого участка... Они не смогут сейчас... не смогут сегодня уж точно...
Дик Торренс! Это о нём говорил Отис, и эта новость обрадовала Эдварда. Улыбаясь разбитыми до крови губами и справляясь с болью в груди, он сумел приподняться на руках как раз в тот момент, когда яркий и широкий столб света ударил в окно и переместился наискось через весь потолок склада.
– Опля! – выдохнул громко Лимес, отшатываясь от окна. – У нас, по ходу, гости! Машина... большая... фургон, кажись...
– Кто?! – крикнул Отис, забыв о телефоне в руке. – Кто такие?
– Копы! Это их бронеавтомобиль... Точно, они, родимые!
Кавалерия! Отис что-то говорил про Гервина и кавалерию!
Эдвард готов был смеяться, если б не боль после побоев, он бы хохотал сейчас во всё горло, но на самом деле еле-еле сумел лишь на ноги подняться, с трудом удерживая вес тела на больной ноге. Ещё и она ныла, но эта боль только зудела назойливо, к ней Эдвард за все дни почти притерпелся.
– Откуда здесь копам взяться? Откуда им знать? – Тишина такая стояла, что негромкий голос Кринвина все смогли расслышать. Растерянность, изумление и непонимание всего происходящего слышались в этом голосе. Ещё бы!
Он сам привёл себя в эту ловушку. Как объяснять теперь всё? Имитатор на складе у миллионера? Человек, объявленный в розыск, схвачен, но не передан полиции, как положено, а похищен и подвергается побоям с непонятной целью.
– Это всё он! Он!!! За ним следили! И вы притащили сюда эту тварь! Вы притащили его ко мне! Сюда – ко мне! – закричал вдруг Кринвин громко, с истерикой и с ужасом, отпуская на волю все эмоции. – У него прослушка! Она на нём! Точно – на нём!
– Его обыскивали... Он «чистый»! – возмутился Отис, но Кринвин никого и ничего не слышал, подскочил к Эдварду и дёрнул резко за ворот толстовки под самым горлом, пытаясь расстегнуть молнию.
– Давай... показывай, где у тебя «сигналка»! Где ты её прячешь?! Или у тебя микрофон сразу? Поэтому они здесь? Они пишут нас или просто слушают? Это же подстава всё! Просто подстава! Для вас и для меня!
– Нет у меня никакого микрофона... я сразу сказал, что нет... – Эдвард попытался оттолкнуть руки Кринвина, но лишь потерял равновесие и снова плюхнулся на коробку.
– Убью тебя, гадина... придушу... своими руками... – Кринвин вцепился вдруг Эдварду в горло, крепко стиснул, как будто раздавить гортань надеялся, настолько в сильной ярости он был в эту минуту.
Голос в громкоговорителе, хорошо различимый сквозь тонкие стены склада, неожиданно ударил по ушам, и Кринвин дёрнулся, разжал пальцы, отталкивая от себя Эдварда.
– Жизнь заложника будет гарантией сохранения ваших жизней... Отсутствие сопротивления является смягчающим обстоятельством... Вы можете сдаться добровольно... в противном случае огонь будет открыт на поражение...
Обрывки фраз доходили медленно, многоголосым эхом повторяясь в опустошённой голове снова и снова. Пытаясь отдышаться, Эдвард хватал воздух открытым ртом, а на выдохе видел парок от собственного дыхания.
Боже, он всё ещё был жив, несмотря ни на что. И это его те копы на улице называли просто «заложником». Не беглым преступником, не Имитатором, а просто «заложником»!
Надо идти к ним! Просто выбраться на улицу – и они спасут! Они разберутся, кто перед ними, и не будут стрелять... А может, они уже разобрались? Тот самый Гервин, к примеру. Возможно, он сейчас тоже там на улице, и он не даст застрелить. Он не позволит стрелять. Он не будет стрелять...
И пока все ещё думали, что будет дальше, переглядываясь меж собой, Эдвард молча сорвался в сторону двери. Он помнил точно: она не закрыта на ключ, её оставили незапертой после прихода Кринвина. Вот только успел сделать всего несколько шагов по неширокому проходу меж штабелями коробок, когда Отис сбил его с ног коротким пинком в голень и приказом:
– На пол давай! Куда ты собрался?
Они все трое были с оружием и сейчас деловито и ловко проверяли готовность его к стрельбе. И никто из них не собирался сдаваться добровольно. Один лишь Кринвин столбом продолжал стоять посреди широкого свободного пятачка напротив двери, по привычке, знакомой всем, кто видел его по TV, пряча обе руки в карманы пальто.