– Они что, и правда будут стрелять? – спросил, растерянно моргая, встретившись глазами с Отисом. – Здесь же я сейчас... Они не смеют угрожать мне... попросту не смеют...
– А ты скажи им об этом! – огрызнулся Мак, проверяя магазин в своём пистолете и со щелчком загоняя его в рукоять.
– И скажу! Это мой склад! Это моя собственность! Я могу здесь находиться, когда захочу... Я – хозяин этого места! Они не имеют никакого права!
Кринвин продолжал возмущаться, но его голос перекрывал голос из динамика полицейского фургона, а ещё ко всему этому шуму добавлялся вой сирен и моргание разноцветных отсветов: синих, красных, белых.
– Ну, вот, патрульные прикатили... две машины... – спокойно сообщил Лимес, бросив быстрый взгляд в окно. – Зажимать будут в кольцо... Брать сразу или вести переговоры? – спросил, советуясь с Отисом.
– Так и так, тут без шансов! – сделал свой вывод Мак. – У меня с собой всего два магазина запасных...
– Не надо никакой стрельбы! – выкрикнул Кринвин. – Пока я не выйду, вы не посмеете стрелять! И они не смеют... Не будет никакого захвата, пока я здесь... Я выйду, и я скажу им...
Наркотик в крови Кринвина или врождённая уверенность в ценности собственной жизни были тому виной, но он решительно прошёл и толкнул рукой дверь, распахивая её во всю ширь. И это со стороны полицейских воспринято было как атакующее действие: очередь ударила в дверной проём как раз над головой миллионера, уходя сверкающим в полумраке веером в потолок.
Кринвин закричал от ужаса и неожиданности, чуть не падая на колени, но Отис, оказавшийся к нему ближе всех, оттащил его на себя и в сторону, толкнул на пол, приказал, тут же легко переходя на «ты»:
– Сиди тут и не поднимайся, понял?! – А сам ещё успел несколько раз выстрелить в кого-то на улице, быстро и, как показалось, совсем не целясь.
Эдвард, глядя на всё это снизу, пополз назад, толкаясь каблуками ботинок. Он сейчас лишь одного хотел: спрятаться где-нибудь подальше от всего этого кошмара. И уж если не на улице, так где-нибудь в стороне от всех и от пуль тоже.
А потом почти сразу в ответ на выстрелы Отиса поднялась такая стрельба и грохот, что у всех, кто был внутри металлических стен склада, попросту заложило уши. Пули крупного калибра пробивали эти стены насквозь, со звоном и глухими шлепками попадая в коробки с медикаментами, разнося картон в клочья и уничтожая их дорогое содержимое.
Эдвард видел, как из некоторых дыр вытекала искусственная кровь, прозрачная плазма, густой розовый коагулянт «Лактис» и ещё какие-то лекарства, от резкого запаха которых запершило в горле и защипало в носу и в глазах. Наверняка, какие-то из препаратов содержат спирт, его пары чувствовались тоже. Не приведёт ли это ещё и к пожару?
Боже! Господь Милосердный! Какие мысли в голове?!
Толкаясь ногами и закрывая голову руками, Эдвард отполз от всех немного вглубь, через узкий проход меж штабелями, пока спина не упёрлась в какое-то препятствие. Коробки закрывали обзор справа и слева, но сами при этом были плохой защитой от пуль. В них застревали лишь мелкокалиберные пули из полицейских пистолетов, но спецгруппа задержания, прикатившая на бронированном мощном автомобиле, пользовалась оружием куда более серьёзным. И сейчас короткие рявкающие очереди, грохочущие по металлическим стенам склада, больше напоминали удары тяжёлой кувалды.
Как можно выжить вообще, когда стрельба идёт из чего-то такого страшного? Наверняка, это пулемёт. А что ещё может быть? Пулемёт – у полиции?! И каких тут заложников можно спасти, стреляя из пулемёта?
Но обстрел этот явно не шёл на уничтожение всех, кто находился внутри склада. Присмотревшись, Эдвард понял: очереди проходят по-над головами, не давая подняться в полный рост и вести ответный огонь. А может, это и есть та самая психологическая атака? А потом, чуть позже, начнётся полноценный захват... со швырянием всех на пол, с заламыванием рук, с пинками и дикой руганью.
Хотелось лишь одного в эту минуту: чтоб всё закончилось как можно скорее. Без смертей. Без крови. Без увечий. Но возможно ли такое под пулемётным огнём?
Какая-то из очередей перебила проводку, и единственная лампа, погаснув, оставила складское помещение в ещё большей темноте. Но немало света от фар и от всполохов мигалок попадало в дверной и оконный проёмы. И трассы от пулемётных очередей, идущие над головой, так хорошо различались в этой темноте.