Хорошо ещё то, что эта смена охраны не запрещает валяться на кровати даже днём. Им такие послабления дали после того, как перестали выпускать на работу и на прогулки.
Да, что-то происходило в его жизни странное, что-то, что от него самого не зависело никак. То это обвинение нелепое и этот срок, а теперь ещё и этот несчастный утопленник, которого кто-то убил перед тем, как бросить в воду.
Точно кто-то играется им, Эдвардом Стентоном, как куклой-марионеткой, направляя его то в одну, то в другую сторону по своей воле. И логика всех этих действий оставалась скрытой от всех, включая самого Эдварда.
Глава 13
ГЛАВА 13
– Эд, Господи! Вот уж не думал! – Дик Торренс прошёл к столу, ещё раз смерив Эдварда взглядом, добавил: – Мне в прошлый раз говорили, ты после сложной операции... Ты не встанешь так быстро. Тебя что, уже отпустили? Ты что, уже здоров?
– Как видишь. – Эдвард плечами пожал.
Сам Дик, как всегда, выглядел безукоризненно, он был как «привет» из прежней жизни, улыбчивый, молодой, со вкусом одетый и пахнущий дорогим парфюмом.
– Что-то ты совсем похудел. Кормят плохо? Может, тебе привезти чего-нибудь из еды? Какие-нибудь витамины? Ты только скажи...
– Что с моим переводом? – перебил друга Эдвард. Дик поджал губы, отводя глаза, ответил с неохотой:
– Никак. Такие разрешения может принимать только судья. Я встречался с Тори, пытался объяснить – что толку? Донорство биоматериалов по закону не является существенной причиной. Они не были женаты, он не занимался воспитанием дочери. Они с твоей Тиной даже не виделись ни разу! Ни одного факта найти не удалось, доказывающего их родственные отношения. Ну, кроме справки из Центра репродукции. Но ты же и сам знаешь, любой человек вправе заказать ребёнка от какого угодно донора, от знаменитого актёра до популярного политика... Это ничего не значит.
– И что теперь? Всё, да? – убитым голосом выдохнул Эдвард с такой мукой на лице, что и Торренсу самому стало больно, на него глядя.
– Я попытался объяснить ей ситуацию. Твои проблемы с другими заключёнными, и то, что встречаться мы можем всего лишь раз в десять дней. Да и климат здесь тяжёлый... Постоянная влажность и ветер... С твоими лёгкими, сам понимаешь...
Эдвард кивнул, низко опустил голову и больше уже не поднял, спросил глухим посаженным голосом, продолжая глядеть в пол:
– И, конечно же, она отказала?
– Она рассмотрит моё заявление на будущей неделе. Знаешь и сам, какая в суде волокита... Но рассчитывать особенно не на что. – Дик головой покачал с сомнением. – Поверь моему опыту. Тори не пойдёт нам навстречу, она это сразу дала понять.
Эдвард тяжело вздохнул, усмехнулся:
– Ну, что ж, у капитана Артурса времени, чтоб успеть сломать мне шею только прибавится. Если в следующий раз тебе отдадут мешок со мной, можешь передать им всем от меня огромное «спасибо»!
– Всё действительно настолько серьёзно? – встревожился Дик. Мрачная шутка Эдварда осталась им не понятой. – Вплоть до убийства? Он может убить тебя? Одно дело издеваться, позволять другим тебя мучить, но собственноручно... Нет, Эд! Любая смерть – это всегда шум, это всегда расследование. И уголовная ответственность, её никто не отменял. Ведь будет же расследование...
– Ага, – фыркнул Эдвард. – Да здесь, в тюрьме, тысячью способами можно убить человека, и никто ничего расследовать не будет. Несчастный случай или самоубийство, например. Артурс уже предупредил, чтоб я не рыпался... С этим переводом тоже...
– А жаловаться ты пробовал? Начальнику тюрьмы? Да и вон, к вам тут столько гостей всяких понаехало. Следователи, экспертная комиссия, пресса... На катере места не всем желающим хватило. Никто из них не интересовался, как вы тут живёте? Не расспрашивал напрямую?
– Нас никуда не выпускают. Мы никого не видим. Все дни по камерам...
– Значит, и вы не знаете, откуда здесь этот утопленник? Из-за него такую шумиху подняли. Во всех новостях, по всем каналам...
– Это не утопленник, – перебил Эдвард друга, – его застрелили сначала, при этом в упор, в голову... обезобразили лицо...
Дик удивлённо брови поднял.