– Что вы делаете?!! Не смейте его бить!
Ему не ответили, а может, это Эдвард не расслышал. Монкс толкнул его к судовой надстройке, туда, где к палубе была привинчена металлическая скамейка, а над ней натянут цветастый тент в виде небольшого козырька. Но когда Эдвард попытался сесть, на него и Монкс, и Рубен в два голоса рявкнули:
– На пол – рядом!
Эдвард в ответ покорно плечами пожал: «Как хотите, не буду спорить», опустился на дощатый настил палубы, спиной привалился к надстройке судна.
До берега недалеко, можно и тут, главное, чтоб не били больше, и чтоб катер уходил от Кледерс как можно дальше, чтоб капитан не вздумал вернуться обратно. Вот только зябко тут, на ветру, в своей оранжевой тюремной куртке.
Глядя на всё это со стороны, Дик Торренс лишь немо открыл и закрыл рот несколько раз. Пытался сказать хоть что-то и не мог. Его попутчик, неприветливый узколицый мужчина, представитель из Департамента полиции, заговорил примиряющим невыразительным голосом:
– Мистер Торренс, не стоит так шуметь, ваш подопечный и здесь неплохо устроился. Пойдёмте, лучше, отсюда... Возможно, у капитана найдётся выпить хоть что-нибудь... согреться да время скоротать...
Дик на это невинное предложение никак не ответил, лишь отмахнулся небрежно, заметил растерянно, как будто в замешательстве:
– Мы так ещё и не поговорили...
– Говорите прям здесь! – Оскалился довольно Монкс, повёл глазами с приглашающим жестом. – Это ничего, что мы все тут же... Разве у вас есть какие-то там секреты?
Это была всё та же продолжающаяся издёвка, и Дик так и не нашёлся, чем и как ответить на такую наглость. Он стоял в паре шагов от Эдварда и не мог ни поздравить его, ни сообщить последних новостей, потому что каждое слово их разговора готовы были ловить ещё пять пар ушей. И почему бы всем этим любопытным не разойтись по своим местам? Такая погода паршивая, а они торчат тут же, на палубе. Издевательство какое-то, одним словом.
Дик дождался, пока коп из сопровождения не убрался куда-то в сторону капитанского мостика, а потом лишь сообщил свою главную новость:
– Кристина Вэлли вышла из комы. – Они с Эдвардом смотрели в эту минуту лишь друг на друга, никого вокруг старались не видеть и не слышать. – Она в больнице сейчас, и по всем признакам у неё травматическая амнезия... Она не помнит тот день, не помнит момент нападения...
Слушая эту во многом нехорошую для себя новость Эдвард не сдержал мучительного стона, будто ему и вправду причинили боль одними этими словами.
– Поэтому, скорее всего, тебе не позволят с ней встретиться. Ни врачи не разрешат, ни её мать... – закончил Дик, всё также глядя Эдварду в глаза. Видел, как убийственно подействовала на него эта плохая новость, но пусть уж лучше он знает всё сразу, пусть приготовится морально к самому трудному для себя.
– Почему же тогда... Зачем – меня... – Эдвард так и не сумел правильно сформулировать вопрос, сипло закашлялся в поднесённые к губам ладони – браслеты на его запястьях звякнули, коснувшись друг друга.
– Бедняжечка! – заржал громко Монкс, толкая своего напарника в бок локтем. – Слышал, Конни? У нашего Стентона снова всё не слава Богу!
Дик Торренс перевёл глаза на Монкса, таким взглядом окатил пронзительным, что тот тут же приткнулся, пасть захлопнул с лязгом.
– Твоё дело отправлено на доследование: обнаружено слишком много неясностей и нестыковок. Всё заново пойдёт по тому же кругу. Опять допросы и обыск. Тори разрешила на это время перевести тебя в участок, в камеру следственного изолятора.
Эдвард промолчал, сидел, уставившись куда-то в пространство прямо перед собой. Вряд ли он расслышал хоть слово. А если и услышал, то никак не показал, что понял.
– Эд, у тебя шанс появился! – Дик чуть-чуть голос повысил, и Эдвард очень медленно перевёл на него опустошённый взгляд отчаявшегося человека. – Слышал, твоё дело будут расследовать поновой...
– Что толку? – отозвался Эдвард, кривя рот почти по-стариковски. – Если нам так и не позволят увидеть друг друга...
– Ну, может быть, потом... Так и так нужна будет очная ставка.
Монкс, висевший всё также поблизости, захихикал со злорадством. Его никто не поддержал, даже Рубен отошёл к борту, а ребята из корабельного патруля вообще отправились куда-то на корму.