– О господи! Ты же не собираешься…
– …особняк Тома Брэйди и Жизель Бундхен…
– Стюардесса! Умоляю, скорее, принесите мне пакет для рвоты! Нет, принесите мне десять пакетов…
– …Он звонит в дверь – никто не открывает. Тогда он заходит внутрь – никого; слышит голоса и музыку, выходит на задний двор – и видит Тома Брэйди…
– …пожалуйста, больше ни слова…
– …сидящего в джакузи! Вместе с ним в этом джакузи сидит вся команда «Патриотов» – кикеры, лаймены, ресиверы, фулбеки! Но чу! Что они там делают? Ну конечно…
– …боже, нет… я чувствую, как они приближаются… эти твои омерзительные футбольные метафоры…
– …они заняты отработкой тактических схем, налаживанием взаимодействия защитных и атакующих порядков! Хрупкие раннербэки шаловливо уворачиваются от напористых стронг-сэйфти, огромные ганнеры страстно обнимают юрких пан-ретернеров, хватаясь за их…
– …молчи, умоляю…
– …мячики. А еще там сидит сам Билл Биличек…
– …буээээ…
– …и каждому из них, одному за другим он…
– …буэээээээээ…
– …нежно…
– …буэээээээээээээээээээээ…
– …шепчет на ушко…
– …буэээээээээээээээээээээээээээ…
– …план субботней игры…
– …буээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээээ…
– …Но внезапно чемпионский перстень Тома Брэйди соскальзывает с пальца и падает на дно! Всеобщее смятение! Что делать? Но тут появляется юный похотливый разносчик пиццы и говорит: «Джентльмены! Я достану перстень!» А они ему: «Что? Как?! Это невозможно! Вода такая горячая! И эти пузырьки! Ты погибнешь, о прекрасный незнакомец!»
Но вдруг юный похотливый разносчик замечает еще одно джакузи, а там – Жизель Бундхен! Она рыдает, ведь Том Брэйди не обращает на нее внимания. Ей ведь все когда-то говорили, что он слишком красив для натурала! А еще там сидят ангелы «Виктории Сикрет»: Тайра Бэнкс, Адриана Лима! Маранда Керр!! Алесандра Амбросио!!! Их мокрые возбужденные тела содрогаются в исступленных конвульсиях злорадства, но с порочных губ слетают слова поддержки и сочувствия! Пустое! Жизель безутешна! И тут появляется юный похотливый разносчик пиццы и говорит: «Леди! Я знаю, как успокоить мисс Бундхен – поможет моя техника «Шаолиньской выдры»! Глаза плутовок переполняются слезами лукавой радости за свою лучшую подругу, и они хором отвечают: «О, чудесный странник! С безначальных времен выхода летней коллекции от Сен-Лорана мы не слыхали вести лучше – но сперва сами должны убедиться в твоем изумительном мастерстве! Скорее прыгай к нам сюда…»
Я прислушался. Ни звука!
– А теперь пришло время задать…
– Может обойдемся хотя бы без этого? – едва слышно пролепетал несчастный.
– …контрольные вопросы…
– …как же я тебя…
– Первый: так что там не поделили Диего и Макс?
– …ненавижу… с твоими контрольными вопросами… Они все никак не могли договориться, в какое джакузи должен был нырнуть юный похотливый разносчик пиццы?
– И это правильный ответ! Второй вопрос: нашли ли вы для себя в этой истории что-либо поучительное, что-нибудь такое, что изменило вашу картину мира?
– Я понял…
– Что понял?
– …что перебивать…
– Кого перебивать?
– …дяденьку…
– Перебивать дяденьку – что?
– …нехорошо…
– И что теперь нужно сказать?
– …что я больше… не буду…
– Так-то лучше! В общем, между мной и Максом возникла, как говорится, мировоззренческая коллизия. Обычно право выбора в таких случаях предоставлялось мне, как самому опытному из нас. Но я был всего лишь подростком с несколько избыточной склонностью к насилию, и мне показалось разумным просто отказать ему в доступе к нашим гениталиям. А что делают дети, которым запрещают распоряжаться предметами первой необходимости по их усмотрению?
– Ммм… ты меня спрашиваешь?
– Ну а…
– Грабят магазин и отпиливают копыто у лошади Джорджа Вашингтона?
– Хм…
– …потом крадут у своих предков – консерваторских преподавателей – ключ от сейфа, где те держат свою коллекцию «Калашей»; чтобы никто и ни в чем их не заподозрил, трещат в соцсетях о том, что собираются порешить полшколы; наконец находят тех, кто точно не имеет никакого отношения к их проблемам и разряжают сто пятьдесят магазинов им в лицо; а потом, отстреливаясь, долго уходят от погони на своем «Бронко», захватывают самолет с конгрессменами и врезаются в Трамп Тауэр с именем Санта-Клауса на устах?
– Совершенно верно. Но Макс был слеплен совсем из другого теста. Он вообще не привык никого и ни в чем винить. Наверное, он счел мой поступок подлостью, но мне об этом ничего не сказал. Он стал все больше замыкаться в себе, молчал по многу дней. Помню, я не придал тогда этому большого значения, но, если честно, мне было совсем не до него. Прямо у себя под носом я обнаружил новый мир, огромный и неизведанный, и был захвачен открывшимися перспективами.