Скоро я пришел к безрадостному выводу: несмотря на строжайшие установки поверенного насчет того, что ограничиваться мыслительной работой над героем решительно недостаточно, все значимые преобразования его личности совершались мною исключительно ночью, в те томительные часы, когда я никак не мог заснуть из-за глубоко укоренившегося во мне бессознательного страха, что мое дыхание внезапно и безвременно прервется. Все, что я успел сделать с ним на физическом уровне, было сделано даже не мной, а доктором Густавом Бельчиком, гениальным хирургом-нелегалом, которого я как-то серьезно выручил на одной подпольной игре в Джерси.
Хорошо, что хоть с этим было все в порядке. Пусть качество единственной фотографии Джо и оставляло желать лучшего, зато результат превзошел все ожидания. Роста мы оба были невысокого – мальчишка выглядел заметно ниже своих сверстников. Видимо, по этой причине он держался преувеличенно прямо, и хотя сам я раньше немного сутулился, работая над Чепом мне уже удалось это исправить. Цвета глаз и волос у нас были примерно одинаковы (серый, шатен). С остальным пришлось повозиться.
Может из духа противоречия, а может потому, что мне больше не хотелось повторять прошлых ошибок и привязываться к моему очередному персонажу, как это случилось с Максом и Чепом, на этот раз я постарался создать свою полную противоположность. Внешность Джо казалась мне довольно заурядной, но я все равно решил сделать его смазливым – ведь красавчики меня всегда бесили. Главное здесь было не перестараться и улучшить только то, что могло измениться за последние шесть лет, не трогая того, что измениться не могло.
Чувство меры позволило мне избежать типичной ловушки сверходержимости красотой, угодив в которую многие превращают себя в нечто такое, что только наметанный глаз герпетолога способен отличить от тритона или очковой змеи. Скальпель хирурга совсем немного поправил мой нос, подбородок и надбровные дуги, оставив нетронутыми разрез глаз и форму скул и ушей. Когда шрамы зажили, я отослал свое фото поверенному – а тот, недолго думая, показал его старухе. Ее судорожные рыдания подтвердили, что я на верном пути.
Эта его выходка казалась безрассудной только на первый взгляд. Бессердечному выродку было прекрасно известно, что старая леди, все последние годы живущая затворницей в своем особняке, страдала от тяжелейшей деменции. Через десять секунд она забыла о своей долгожданной радости.
С биографией малыша дела поначалу у меня шли туговато. Днем мы с Чепом были заняты оттачиванием наших игровых навыков, тренировками по фехтованию, боевому джиу-джитсу и кикбоксингу, стрельбой из всех видов огнестрельного оружия, уроками по сценическому мастерству и всем остальным, что могло пригодиться в нашем ремесле. По вечерам мы допоздна играли в покер или проворачивали сделки. Домой мы возвращались в лучшем случае после двух ночи. Едва коснувшись подушки головой, Чеп сразу отключался и спал часов до одиннадцати. Только после этого я, мучимый бессонницей, пытался хоть что-то сочинить.
Мою задачу сильно облегчило крайне необычное обстоятельство – жизнь реального Джо до определенного момента удивительно походила на мою, хотя и не была такой экстравагантной. Его родители погибли в автомобильной катастрофе в Денвере – моих казнили на электрическом стуле в разных штатах, в разное время и за разные преступления; его усыновила добрая, богатая и набожная тетушка, меня – незнакомец с преступным прошлым и холистическими заморочками; его десяти с половиной лет отдали в католическую школу при иезуитском монастыре – меня в этом же возрасте поверенный устроил в военную академию.
Самым же удивительным совпадением было то, что мы оба сбежали из мест нашего заключения, когда нам исполнилось по четырнадцать – даром, что условия нашего там пребывания казались совершенно несопоставимыми: в его школе учителя-вольнодумцы почему-то единодушно пренебрегали своим освященным Папой правом первой ночи с юными воспитанниками (к такому шокирующему выводу пришли следователи, нанятые старой леди после его побега), надо мною же в моей академии ежечасно глумились все – от преподавателей до первокурсников!
Бесспорная схожесть наших судеб позволила мне воспользоваться одним ловким читерским трюком. Сам я почти ничего не помнил о том, что со мной происходило до десяти, поэтому наделил моего Джо точно такой же особенностью. Это позволило мне избежать самой трудоемкой части процесса, ведь одна только реконструкция его знакомства с Микки Маусом со всеми сопутствующими этому знакомству переживаниями – оторопью, тревогой, бессильной яростью, навязчивым бредом, маниакальной одержимостью мыслящими грызунами, эпилептическими судорогами, безотчетной тягой примкнуть к движению харизматов и потребностью быть похороненным заживо в Садбери, штат Массачусетс, обычно занимала недели напряженной работы.