Приходилось признать, что вину за произошедшее в ближайшие минуты следовало целиком возложить на меня одного. В свое время я поленился предупредить малыша о некоторых аспектах классовой борьбы – в особенности же о весьма специфическом влиянии на незрелые умы народных масс устремленного ввысь среднего пальца. Досадный пробел был твердо намерен устранить приближавшийся к машине приземистый, но весьма крепкий пролетарий с ломиком в руке.
– Эй, братишка, дай знать, если помощь потребуется! – донеслось сзади, из бензовоза.
– Не потребуется, друг. Тут дел на раз, – самоуверенно ответил «братишка».
– А теперь смотри и слушай: то, что сейчас случится с очередным «милым человеком», навсегда останется на твоей совести! – обратился я к Джо, неторопливо выходя из машины и направляясь навстречу коротышке.
– Да, не стану спорить. Учитывая, что ровно одиннадцать секунд назад я заявлял нечто противоположное, это попахивает лицемерием, – продолжал я, легко уклоняясь от первого выпада неприятеля, – но лучше прослыть лицемером, чем пренебречь моими обязанностями ментора и педагога. – Ломик упал на землю, выбитый хлестким сайд-киком. – Потом, не на лицемерии ли зиждутся все мало-мальски важные социальные институты – родительство, семья, образование, право, мораль, религия, экономика, государство? – Коротышка выхватил из-за пояса тесак и бросился в отчаянную атаку. – Что с нами будет, если какой-нибудь колдун, – я перехватил руку с ножом и ударом кулака по запястью повторно обезоружил нападавшего, – с помощью злых чар навсегда избавит мир от лицемерия, а заодно от ханжества и притворства? Я скажу тебе, что будет: разом обрушатся главные столпы существования нашей цивилизации, – меткий удар в челюсть дезориентировал противника, – но что еще хуже – пошатнется весь инвариантный континуум, – два лоу-кика по голеням обездвижили врага, – объединяющий в единое целое беспредельное разнообразие взаимообусловленных отношений между всеми индивидуально-множественными формами бытия, – серия коротких ударов по корпусу заставила недруга отступить с беспомощно обвисшими руками, – и наш мир превратится в дымящуюся кучу гниющих помоев, в которой будут резвиться такие вот навозные жуки в клетчатых рубашках без рукавов, нагоняя страху на безобидных тихонь вроде нас с тобой своими ломиками и тесаками! – и стремительный удар ногой с разворота отправил любителя острых предметов и ощущений на гравийный настил ринга.
Разобравшись с гномом, я повернулся к водителю бензовоза, пассивно наблюдавшему из кабины за ходом схватки. Наши взгляды встретились, и его союзнические обязательства были тотчас аннулированы. Бензовоз проворно сдал назад, освобождая проезд.
– Видишь? Вот так и должна выглядеть решенная проблема, – назидательно проговорил я, садясь в машину. – Очередной буян получил в хрюкало, путь свободен. Но велика ли вероятность, что такого больше не повторится? Короче, за руль я тебя сегодня больше не пущу, а там видно будет.
В который раз за сегодня Джо ничего мне не ответил. Забегая чуть вперед, скажу: тогда у меня еще оставался мизерный шанс предотвратить все те ужасы, что случились потом. Достаточно было вспомнить о странном поведении моего героя с первой же минуты нашей встречи в кафе. За все это время он не сказал мне ни слова, не отпустил ни одного едкого комментария по поводу того, о чем его амплуа эксцентричного скомороха просто не позволило бы ему промолчать.
Уже после стычки в кафе я должен был спросить: «Сынок, а почему мое внутреннее ухо до сих пор не улавливает никаких признаков снобистских причитаний по поводу страшной душевной травмы, которую я нанес этому погонщику свиноматок? Ведь даже я признаю, что немного с этим перестарался?»
Но что бы я там себе ни воображал, у парней, которые запросто мечут банк тяжеленными каменными скрижалями вместо обычных игральных карт были на мой счет совершенно иные планы. «Пять» – равнодушно произнес мой сонный ангел-хранитель, глядя в свой лорнет без диоптрий на то, как немеющими руками я заводил двигатель и включал заднюю передачу. «Четыре» – в зеркале заднего вида я вдруг увидел отражение незнакомых серых глаз. «Три» – все еще не желая смириться с тем, что игра проиграна, я начал отчаянно биться внутри своего непослушного тела, тщетно пытаясь вернуть себе управление. «Два» – машина совершенно уже без моего участия выехала обратно на шоссе и быстро набрала скорость. «Один» – «Нет!!!» – заорал я что было силы, но мой крик, когда-то способный разом остановить утреннее движение по Бруклинскому мосту, был предательски жалок и как-то сразу канул в зыбучую нутряную трясину.