Так, время, еще совсем недавно ставшее вдруг податливо-эластичным, теперь будто бы остановилось вовсе! Или взять хотя бы то, другое мое тело. Оно ведь не просто застыло – оно застыло в положении, из которого не могло не упасть вперед, на неподвижно сидящую Фло. Я пошарил по комнате глазами и обнаружил еще одно бесспорное доказательство: маятник на старых часах поверенного замер, отклонившись от вертикали градусов на пятнадцать!
Звон в ушах стал почти невыносимым, но я быстро сообразил, что так они реагировали на давление, которое оказывала на них непроницаемо-плотная, чугунная тишина, повисшая в доме. Я опять посмотрел на Фло. Она продолжала сидеть, не меняя ни позы, ни направления взгляда. Тем не менее, я испытывал совершеннейшую убежденность: она не только видела и слышала все, что творилось в этой комнате – она была причиной происходящего с моими телами и моим восприятием времени.
То, о чем я подумал в следующий момент, прозвучало до неприличия громко: если бы оказалось, что я все-таки не умер, то самым разумным было бы сейчас сбегать в машину за «Береттой» и всадить пулю в голову трупа. Хуже ему, трупу, от этого все равно не станет, зато велик был шанс…
– Я бы на твоем месте не слишком увлекался этой идеей, – послышался раздраженный голос поверенного.
– Ах, так мы теперь и мысли читать умеем? В мире живых, помниться…
– Читать? Да твоя глупость вопиет, как трубы иерихонские!
И тут меня осенило, что поверенный и труп наверняка были заодно! «Тьфу ты, дьявольщина! Ну вот почему настолько очевидные вещи…»
Словно подтверждая мою догадку, голова покойницы мягко качнулась, и два горящих черных глаза безо всякого выражения опять уставились на меня – меня, стоящего перед нею.
Я покачнулся и, если бы не поверенный, заботливо придержавший меня за плечи, опрокинулся бы на Фло. Затем железные пальцы наставника впились в точки у основания моих ключиц, но никакой боли я не почувствовал. Это значило, что мы вернулись туда же, откуда начинали. Мои тела незаметно для меня объединились, и я снова остался ни с чем! Поверенному пришлось несколько раз отпустить нас с Джо и поймать вновь, пока он пришел к окончательному выводу – без посторонней помощи мы были не в состоянии стоять на ногах.
– Ладно, друзья мои, давайте приступим!
С этими словами поверенный отвел нас в сторону и усадил в кресло, стоявшее чуть поодаль от его стола – ровно посередине кабинета.
Только тогда я заметил, что в комнате присутствует кто-то еще. Поскольку я опять испытывал некоторые проблемы с фокусировкой взгляда, мне удалось различить только массивное темное пятно где-то слева и сзади от нас. Скорее всего, это и был тот самый отец О’Брайен, о котором упоминалось в письме. Если так, то я был готов пожертвовать коллекцией моих любимых метательных ножей за возможность узнать, о чем думал этот служитель культа телесного воскрешения, когда наблюдал за соперничеством всей этой восставшей из своих могил нежити, претендующей на деньжата его прихожанки!
Впрочем, мне, как большому любителю во всем находить светлую сторону, сразу пришло на ум вот что: хоть дело с наследством и обернулось полной катастрофой, но были и две хорошие новости. Похоже, я таки не умер, а это также значило, что старый пень до сих пор соображал, что к чему – и следовательно, все еще мог помочь мне с моей маленькой проблемой!
– «Я, Джулия Стоун, – начал читать поверенный, – находясь в ясном уме и твердой памяти, завещаю: Джозефу Стоуну, моему племяннику, будет передан мой ящик из палисандра с его содержимым…»
Возникла небольшая заминка. Все они, как пить дать, ждали, чтобы Джо встал и забрал со стола ту деревянную коробку, которую я заметил, когда он разглядывал Фло. К чести малыша, он все-таки каким-то образом сумел понять, чего от него хотят. Поднявшись, он на нетвердых ногах направился к столу.
Больше всего я опасался, что здесь он снова встретится глазами с мертвячкой. К счастью, Фло сидела, безучастно глядя в пол. Вернувшись на место, он открыл коробку и извлек из нее деревянную модель старинной шхуны.
– Уау, я все же получил яхту!
Ого! А вот это уже было по-настоящему лихо исполнено! Меня удивило, что Джо не только успел прийти в себя, но еще и каким-то образом смог угадать верный тон. Ни в коем случае нельзя было исключать, что священник, ради которого, по сути, и разыгрывался весь этот спектакль, не заметил вообще ничего странного. Конечно, само это допущение уже было достаточно странным, но даже на такой случай у меня в запасе имелось высказывание моего учителя: «Старайся всегда вести себя так, будто происходящее соответствует твоему первоначальному замыслу».