Но совсем не таков наш брат, настоящий шулер-виртуоз! Все наши луковые слои состоят из одного только цинизма, чистого, как слеза богородицы, для вида покрытого тончайшей амальгамой напускного участия.
– Конечно, мой мальчик. Проводи меня, поговорим снаружи, – прогудел священник.
«Осторожнее! – крикнул я на всякий случай. – Этот сожрет – и не заметит!»
Джо поднялся и, приняв у поверенного копию завещания, сложил ее вчетверо и сунул во внутренний карман куртки. Мы вышли на крыльцо, оставив поверенного наедине с его грустными мыслями. «Вот-вот, посиди, подумай. Сам заварил, сам и расхлебывай», – подумал я, уплывая из кабинета. На крыльце малыш вынул из куртки письмо старой леди, которое он как-то сам догадался достать из бардачка, и дал священнику его прочитать. Любо-дорого было понаблюдать за бурей эмоций, которую отыгрывал этот папист своим пухлым личиком!
– Господи боже мой! Что это такое?!
Трудно было ожидать, что обладатель такого густого баса сможет настолько легко перейти на поросячий визг.
«Старая школа! – восхищенно подумал я. – Теперь так никто не умеет».
– Это я у вас должен спросить, отец, что это такое – вы же у нас тут эксперт по добру и злу, не так ли?
«Неплохо», – оценил я.
Джо снова был на высоте, и у меня впервые за последние часы появилась возможность спокойно все обдумать.
«Спокойно?! Кой дьявол спокойно?! В чем их интерес? Мотивы? Неужели все это только для того, чтобы отобрать мое тело? Только?! Не так уж и мало, учитывая, сколько всего у этого тела было прикопано в разных… Стоп! Ни слова больше! Они умеют читать мысли! …А что, если и парень с ними?!»
Я похолодел. Так вот что чувствовали все эти ребята, когда капкан захлопывался! Но даже у моих жертв передо мною имелось некоторое преимущество. Рано или поздно каждый из них обязательно получал шанс увидеть всю картину целиком и отыграть назад – ведь кто еще мог лучше знать, чего они лишаются? А я – даже если бы мне удалось понять правила этой странной игры – что бы я мог сейчас предпринять?
Наскоро перебрав в памяти все, что когда-либо слышал от поверенного, я остановился вот на чем: «Если ты чувствуешь, что выхода нет – просто делай лучшее, на что способен в данных, сугубо конкретных обстоятельствах». Выходило, что мне не оставалось ничего другого, кроме как внимательно и бесстрастно наблюдать за происходящим, ожидая своего часа.
– Итак, последняя битва началась! Предупредите филистимлян и хананеев!
Глава 34
В которой в Червяке образуется дыра, пока он буровит две другие
Слухи о новой подружке «Червяка» Майки Сперанца распространились столь же стремительно, как позапрошлогодний пожар на складе кокаина, конфискованного у Бенни Помпео по кличке «Бенни Зажигалка». Говорили, что это красотка, каких поискать, и что познакомились они в Сан-Диего, где она танцевала стриптиз. Мне долго не удавалось взять в толк, откуда взялся весь этот ажиотаж. Я знал только одного парня, обделенного ласками подружек-стриптизерш из Сан-Диего, но у того хоть имелась уважительная причина – его однажды по ошибке растворили в щелочи.
Возможно, Червяку на этот раз попалось нечто действительно особенное. Но если так, то зачем тогда она танцевала стриптиз? И почему в Сан-Диего? А главное – на кой черт ей сдался Червяк?
Все эти вопросы требовали незамедлительных ответов. Тут не было ничего, кроме голого расчета: мы больше не могли себе позволить тратиться на собственных потаскух, зная, что нас обставил какой-то Майки Сперанца!
И вот казалось бы: чего проще? Даже в Нью-Йорке не набралось бы и десятка мест, куда этот тщеславный хорек мог отвести такую горячую крошку и не прослыть дешевкой. Однако, к полному нашему замешательству, что бы мы не делали, нам все никак не удавалось их поймать. «Были минуту назад»; «Вы с ними в дверях разминулись»; «Да вон же они сид… нет, похоже только что ушли».
Все, кто ее видели, вспоминали о ней с легкой оторопью – и это только раззадоривало парней. Поскольку мои друзья со своей романской непоследовательностью одновременно тяготели к мистицизму и тривиальным решениям, им не пришло в голову ничего более оригинального, чем выезжать на место чуть раньше ими же запланированного времени, проводя в прихожей перед зеркалом десять минут вместо своего обычного получаса – и все равно без толку!