Я перевел взгляд на льва. Его уши были прижаты к голове, кисточка хвоста напряженно подрагивала, а желтые горящие глаза следили за каждым движением Джо, предательство которого уже не казалось таким очевидным!
Да, мне стоило хотя бы попытаться предупредить его – но, как гласят старинные летописи, нередко в аналогичных ситуациях чувство товарищества у былинных героев нередко уступало место обыкновенной человеческой благодарности богам, которые так своевременно обеспечили их запасным комплектом съедобной плоти. Я устроился поудобнее и, стараясь не радоваться раньше времени тому, что моя проблема вот-вот разрешится сама собой, стал ждать.
Ждал я недолго. Зверь пригнулся еще ниже и рыкнул, дав понять Джо о своем присутствии. Сделал ли он это явно специально, как бы говоря: «Если ты даже не поймешь, отчего умер, то будет ли в этом толк?» Малыш обернулся почти так же быстро, как и я до этого. Мне даже почудилось, что лицом к стене остался стоять наш третий, совсем уже нежеланный братец – но обошлось. Лев тряхнул гривой перед прыжком; я сосредоточился, чтобы одновременно с этим успеть выскочить за дверь; но тут Джо вдруг спутал все карты нам с моим рыжим союзником. Грохнувшись на колени, он проскулил:
– О, не убивай меня, прекраснейшая из собак! Умоляю, пощади!
Это было так неожиданно, что я не поверил собственным ушам. Откуда парню могло быть известно о технике, к которой я приберегал лишь на самый крайний случай? Суть ее была вот в чем: если другого выхода не остается, то иногда сознательное преуменьшение угрозы придает заряд уверенности, которая одна только и способна помочь победить!
Техника сработала замечательно. Лев был обескуражен ничуть не меньше моего. Оскалив клыки, он рыкнул еще раз, но уже с вопросительной интонацией. Было заметно, что зверь удивлен такой фамильярностью со стороны своего нахального ланча. По всем канонам Джо следовало немедленно развить успех – и он не сплоховал: радостно повизгивая и быстро перебирая ногами и руками, он с высунутым языком бросился прямо навстречу чудищу!
Мало того. Я все еще не мог поверить в происходящее, но готов был поклясться здоровьем всех своих матерей – реальных и тех, которых я долго вынашивал прежде, чем родить: Джо не только не остановился, когда подбежал к кровожадной зверюге вплотную, но даже попытался лизнуть ее в нос! Номер был исполнен настолько вдохновенно, что льву просто ничего другого не оставалось, как испуганно попятиться назад!
«Чтоб меня…», – решил я, изумленный.
На время внеся сумятицу в строевые порядки противника своей резкой контратакой, Джо больше не стал испытывать судьбу. Вскочив на ноги, он бросился к двери. Льву понадобилось всего мгновенье, чтобы прийти в себя, но когда он ринулся вдогонку, было уже поздно. Малыш выбежал за порог и захлопнул дверь. Весь дом вздрогнул от удара огромного тела о тяжелое деревянное полотно и последовавшего за ним раскатистого рева оболваненного царя зоопарков.
Пока зверь вымещал свое разочарование на двери, я пытался сообразить, как же быть мне. Окно, мой единственный путь к спасению, находилось слишком высоко от земли. К тому же я все еще не знал, как работает этот фокус с дублем.
«А вдруг он меня просто не заметит?» – подумал я.
Как оказалось, слишком громко. Лев обернулся, и наши взгляды встретились.
«Смешно даже упоминать о таких пустяках, как эти несчастные тридцать футов!» – безо всяких пауз продолжил я цепь своих рассуждений, вскакивая на ноги. Кровать опрокинулась, загородив хищнику обзор. Это дало мне лишнюю секунду на то, чтобы в три прыжка преодолеть расстояние до окна. Оттолкнувшись на последнем шаге от пола, я взлетел, и повторив увековеченный маркетологами пируэт ушедшего на покой баскетбольного гения, врезался в оконную раму.
«Умели же наши липовые предки делать настоящие, хрупкие стекла», – с благодарностью думал я, приближаясь к земле, ярко освещенной только что взошедшей луной. Мне повезло, и я чудом избежал падения в терновый куст, высаженный прямо под окном скотиной-садовником. Осталось только сделать быстрый кувырок через голову, чтобы не попасть под дождь из осколков и кусков деревянной рамы.
– Браво! – услышал я за спиной восхищенный возглас поверенного. Сопровождался он издевательскими аплодисментами.
«Погоди, будет тебе «браво», – подумал я, но сперва посмотрел вверх, где в разбитом оконном проеме уже торчала озадаченная львиная морда. Мы снова обменялись взглядами – в моем сквозила победная снисходительность, в его – восхищение моей способностью парить по воздуху вместе с грифами и аистами. Только после этого я повернул голову туда, откуда доносились хлопки. Поверенный, успевший сменить свой костюм на что-то темное и облегающее, сидел на капоте моей машины и резвился вовсю. Рядом стоял отец О'Брайен. Его полные губы были недовольно поджаты.