Зато их версия Фло в своей заботливости была просто бесподобна. Налив каждому красного вина из высокого декантера, она села напротив меня за другой конец стола и подняла бокал из розового хрусталя:
– А теперь я хочу, чтобы все выпили за нового владельца этого дома!
Это прозвучало как приказ. Сначала я подумал, что она имела в виду моего старого опекуна, который сидел и лоснился от удовольствия. Как бы не так – Лидия посмотрела прямо на меня! Поверенный и отец О'Брайен сразу же повернули ко мне головы и синхронно отсалютовали бокалами.
Они смотрели на меня, ожидая моей реакции на очередной свой выверт, пока я размышлял о том, не расколотить ли мне какую-нибудь их дорогую соусницу с вензелями? Наверное, делать этого все же не стоило, потому что такой поступок отдавал бы душком театральщины. Запустить подносом с запеченной бараньей ногой в ухмыляющуюся поповью морду было бы, пожалуй, чересчур секуляристски. Тем более и речи не могло идти о том, чтобы распивать с ними вино – это попахивало пораженчеством. И уж совсем было бы глупо начать жадно поглощать то, что стояло передо мной, (мне вдруг ужасно захотелось есть), – ведь никому еще не удавалось сохранять угрожающий вид, сидя с набитым ртом!
– У меня есть предложение получше, сестренка, – ответил я наконец, избегая, однако, смотреть Лидии в глаза, готовые с концами увлечь меня в свои антрацитовые глубины, – давайте-ка вы все возьмете свои стаканы и затолкаете их глубоко-преглубоко себе в…
– По-моему, – властно перебила она меня, обращаясь к поверенному, – кто-то здесь недостаточно внятно объяснил Диего, чего от него ждут. Или я не права?
– Недостаточно? – тоненьким голоском ответил ей поверенный.
Всю его самоуверенность как рукой сняло.
– Боже правый! Да я больше двадцати лет убил только на то, чтобы…
Лидия еле слышно стукнула по бокалу ногтем, и мой наставник замолчал. Выглядело это так, словно в руке у нее был не бокал, а пульт от его рта. Собравшись с мыслями, поверенный повернулся ко мне:
– Ди, сынок. Хотя я и считаю, что это неправильно, – он осторожно скосил глаза в сторону Лидии, – но, похоже, мне придётся рассказать тебе все в точности так, как было дело. Но сделаю я это после того, как ты из уважения к хозяйке…
– …которая только что назвала хозяином меня… – прервал я его, но старик тут же скорчил умоляющую гримасу, отрезал и быстро-быстро прожевал кусок мяса, с изумительной достоверностью показывая будто бы в ускоренной перемотке, насколько же, мол, это вкусно. Только затем он закончил свою мысль:
– Ответы на все вопросы, связанные с правами на наследство – разумеется, если эти вопросы все еще будут тебя беспокоить – ты получишь в ходе моего объяснения. Но сперва я прошу тебя почтить нашу хозяйку и хотя бы попробовать то, что лежит у тебя в тарелке.
«Яд? Снотворное? Сыворотка правды?» – подумал я.
Но решил, что вряд ли.
Пока я ел, все трое смотрели на меня внимательно и серьезно, не отрываясь. Это ничуть не помешало мне по достоинству оценить ростбиф, трюфельную пасту и жаркое из ягненка. Допив вино, напомнившее мне о нашем с парнями набеге на погреб Джилли Пупо по кличке «Шесть пальцев», я все-таки обернулся и грохнул бокал в камин, добавив, что им придется обойтись без моего генетического материала, «потому что и так, куда ни плюнь, обязательно попадешь в моего клона».
Услыхав это, поверенный одобрительно загоготал, забыв, что совсем недавно был позорно унижен девчушкой втрое младше его. Лидия продолжала бесстрастно наблюдать, а священник – тот и вовсе пригорюнился.
«На контрастах работают, – с завистью подумал я. – Высший пилотаж!»
– Итак… – снова посерьезнев, начал поверенный, и по его тону я сразу определил, что меня ждет очередное онтологическое пустозвонство, которым он часто предварял любую важную с его точки зрения информацию.
– А может, оставим в покое гребанные инь и янь и сосредоточимся на насущном?
– Ты еще не забыл, что я говорил тебе про абстрактное?
– Да уж, забудешь такое! Эта твоя максима проела в моем мозге дыру почище всякой кислоты. Ты почти каждый день чесал насчет того, что конкретное соотносится с абстрактным так же, как брошенный в океан окурок соотносится с самим океаном. И прочую подобную тарабарщину.